Возвращение домой
История моей семьи несколько иная, но не менее трагичная и страшная. Моя прабабушка Ибрагимова Сабе умерла, когда мне было десять лет, поэтому многие воспоминания моей прабабушки, которыми я хочу поделиться, это рассказы моей матери и информация из оставшихся в семейном архиве документов. Прабабушка до войны работала проводницей в поезде на Балаклавской железнодорожной линии, потом на рыбоперерабатывающем заводе в Севастополе. Во время войны ее муж Аким воевал в советской армии, где на подводе возил воду, провизию и прочее. Был ранен и на неделю отправлен в семью на лечение.
Семья Ибрагимовых к началу мая 1944 года жила в Севастополе, в который 1 мая вошли немцы. Нашу, как и многие другие семьи, фашисты готовили к перевозке на работы в концлагеря Германии и Австрии. Сделать это сразу они не могли, потому что Северная бухта Севастополя была занята советскими войсками.
Два дня задержанные немцами люди, в числе которых была и моя прабабушка с мужем и двумя малолетними дочками, находились в катакомбах под Севастополем. На третий день людей погрузили на двадцать барж и вышли в открытое море. Большой пароход, который был в их колонне, наткнулся на мину, поэтому фашисты решили вернуться в город. Этой ситуацией воспользовались советские войска и стали обстреливать баржи с «советскими» людьми (!). После обстрела из двадцати барж осталось всего шесть. Через несколько дней фашисты снова посадили пленных из Крыма на баржи. В этот раз им удалось довезти людей до румынского города Констанция, а оттуда отправить поездом в Австрию.
Концлагерь назывался «Унтерпуркерсдорф». Но моя прабабушка работала не в нем, а рядом, в чешском.
4 апреля 1945 года советские войска пришли в «Унтерпуркерсдорф» и стали обстреливать концлагерь. На тот момент в нем находилось двести человек разных национальностей. Помню, как моя бабушка рассказывала, что с двумя детьми на руках бежала в лес, спасаясь от бомбежки. Позже советские военные объясняли уцелевшим пленным, как нужно самостоятельно пробираться в тыл к «своим».
Дальше моя семья попала в Бессарабию, где им сказали, что крымские татары - «предатели», и их еще в середине мая 1944 года депортировали в Среднюю Азию. Поэтому всех крымцев (самоназвание крымских татар) немедленно отправляют в Узбекистан. На поезде они добирались очень долго, ехали через всю Европу. Кормили их какой-то соленой рыбой, не давая при этом питьевой воды (!). По-видимому, хотели, чтобы как можно больше людей умерли еще по дороге. Если бы не жители окрестных территорий, по которым проезжали поезда, татар действительно погибло бы больше. Кто-то кормил хлебом, кто-то мясом, кто-то давал молоко и воду.
Интересная история произошла на одной из границ, кажется, с Румынией. Турецкий консул просил крымцев остаться, поселиться в Турции, но большинство людей отказались, потому что семьи и родня уже были в разных республиках Средней Азии.
Сначала моя семья попала на поселение в Ташкентскую область Узбекской ССР, а через несколько лет благодаря «народной переписке» семья узнала, что все родственники живут в Самаркандской области. Именно туда они и отправились в 1955 году. Моя мать родилась уже в городке Митань в 1958-м.
Просто сказать, что крымские татары с момента депортации мечтали о возвращении на Родину – это ничего не сказать. Мечтали, стремились и боролись за право жить на родной земле. Для них Крым всегда был цветущим, красивым. Правда, для многих он так и остался только в детских и юношеских воспоминаниях. Так, как это было у моего прадеда Акима. Он чуть-чуть не дожил до возвращения в свое родное село Керменчик, не смог насобирать терпкого кизила на вкусный сок, или выпить ледяной воды из семейного чешме (колодца).
Когда мне было пять лет, мне сказали, что мы возвращаемся на Родину. Тогда я этого не поняла. Из огромного двухэтажного дома в Самарканде я вернулась на Родину – без воды, света, во «времянку» без стекол, где холодно и очень неуютно. Но таких семей, как наши, становилось все больше и больше. А затем в школе в первом классе пришло и понимание, что я и все те, кого называют крымскими татарами, оказывается, отличаемся от остальных детей в классе. Нас сторонились, потому что «умные» родители пугали своих детей «татарами», которые возвращаются в Крым. Но с каждым годом понимание, что Крым – это моя Родина, только крепло. Все материальные сложности не столь важны, потому что не «хлебом единым жив человек».
Я знаю, я уверена, что понимание того, что мы должны были вернуться в Крым, отстроить его и сделать таким, каким его помнили наши деды, присутствует у большей части крымскотатарской молодежи. Боль тех страшных событий живет не только в старшем поколении, но и в нас, молодых крымцах.
17 мая поздно вечером на главной площади столицы, а также на площадях Крыма, Львова, Москвы и Тбилиси прошла акция-реквием «Зажги огонек в своем сердце». Каждый неравнодушный мог зажечь свечу в память о жертвах депортации. Приятно, что эту акцию поддержали многие украинцы и представители других национальностей. Не бывает чужой боли. Трагические страницы есть у каждого народа. Мы должны помнить их и делать все, чтобы они никогда не повторились.
