Трагедия под Смоленском: год спустя
Напряжение возвращается?
Сразу после трагедии международные эксперты отмечали потепление в отношениях между двумя правительствами. Даже издание «Time» писало, что «по России прокатилась волна искренней скорби и сострадания российского народа, отозвавшаяся в сердцах поляков». Однако оттепель была недолгой. После неожиданного для поляков (которые рассчитывали на презентацию общего документа) обнародования экспертами российского МАК собственного отчета о причинах катастрофы ситуация изменилась. Польские эксперты позволили себе не согласиться с основным тезисами россиян. В частности с тем, что всю вину россияне возложили на польских летчиков. А также указали, что пилоты именно под давлением высокопоставленных лиц «любой ценой» пытались посадить самолет. И одним из таких лиц был командующий ВВС Польши Анджей Бласик, в крови которого еще и было якобы обнаружено 0,6 промилле алкоголя.
На днях российская сторона передала полякам некоторые материалы. Это копии 14 томов уголовного дела, возбужденного 10 апреля 2010 года по факту авиакатастрофы.
Несмотря на это (материалы поляками еще не изучены) сегодня польские власти говорят, что им не хватает многих материалов по делу о Смоленской авиакатастрофе. В частности, министр внутренних дел и председатель польской комиссии, изучающей причины трагедии, Ежи Миллер, комментируя передачу российской прокуратурой польским следователям новых материалов по этому делу, сказал: «Информационный голод с польской стороны большой» (напомним, поляки до сих пор не получили оригиналы «черных» ящиков) и пообещал обнародовать свой отчет о причинах катастрофы, хотя и не в ближайшие дни. Ранее польская прокуратура сообщила о продолжении расследования причин катастрофы до октября 2011 года.
О недостатке информации, связанной с причинами авиакатастрофы, говорит и брат погибшего президента, лидер оппозиционной партии «Право и справедливость» Ярослав Качинский. Он говорит, что нехватка объективных данных не дает права исключить возможность специально устроенной катастрофы самолета Ту-154 под Смоленском.
Премьер-министр Польши Дональд Туск в интервью BBC заявляет, что россияне частично виновны в катастрофе польского президентского самолета под Смоленском, хотя и не признают этого. Он сомневается в объективности их расследования. Глава правительства думает, что «россияне пытаются скрыть некоторые обстоятельства трагедии не потому, что имеют какие-то «темные тайны», а потому, что, как правило, неохотно признаются в собственных ошибках и слабостях».
Выразительно и откровенно суть претензий поляков в интервью «Time» высказал депутат польского парламента Тадеуш Ивинский. «Никто в Польше на самом деле не спорит с тем, что польская сторона допустила грубые промахи, но русские могли бы признать хоть какую-то вину своей стороны...» – сказал он.
Доказательства можно найти
Эксперты «Главреда» говорят о том, что структуры, которые относятся к военной авиации, всегда в СССР были закрытыми. Такими они остаются и в постсоветских странах сегодня – замкнутыми, закостенелыми. И ошибку признать им очень трудно.
Заслуженный штурман-испытатель СССР Олег Коршунов рассказал «Главреду», что в результате всестороннего анализа материалов расследования он обнаружил множество доказательств причастности к катастрофе польского Ту-154 не только пилотов, но и членов группы руководства полетами аэродрома Смоленск-Северный. Кроме этого, к созданию ими предпосылок к летным происшествиям при заходе на посадку самолетов Як-40 и Ил-76 (Як-40 сел под Смоленском незадолго до крушения, а Ил-70, который вез автомобили для польской делегации, ушел на запасной аэродром).
«Судите сами. Из трех самолетов, которые они заводили на посадку в тот трагический день 10 апреля 2010 года: Як-40 чудом приземлился, Ил-76 чудом не разбился, а полет президентского Ту-154 закончился катастрофой, – рассуждает Коршунов. – Уже посадка на грани фола самолета Як-40 должна была насторожить, а после первой неудачной попытки захода на посадку Ил-76 старший руководитель полетов полковник Краснокутский обязан был дать команду на закрытие аэродрома по причине неблагоприятных метеоусловий. Какие могут быть пробные заходы на посадку при видимости 400 метров, когда официальный минимум аэродрома 100 на 1000 метров. Тем более к тому времени уже было понятно: руководитель полетов на посадочном локаторе со своими обязанностями не справляется – его информация относительно нахождения самолетов на глиссаде снижения не соответствовала действительности. Знаю, что руководитель полетов прибыл в Смоленск в командировку с другого аэродрома за пять дней до катастрофы и это был его первый рабочий день, когда он руководил полетами в сложных метеоусловиях с нового рабочего места».
Олег Петрович обращает внимание, что группа руководства полетами – ответственные люди, которые отвечают за благополучное завершение полета любого самолета – военного или гражданского, отечественного или импортного. «Надо признать, что под Смоленском есть определенная процедура, которую группа не выполнила до конца, – продолжает он. – Они грубо нарушали предписанные правила полетов для руководителей полетов. Они разрешили заход на посадку, когда погода была гораздо ниже минимума – очень плохая, понимая, как важно, чтобы высокая делегация прилетела, и мероприятия состоялись. Возможно, они думали, что скажет генерал в округе, что в главном штабе в Москве, могут ли уволить, если я не дам возможности сесть этому самолету?! Именно такие мысли были на первом плане, а неуклонное выполнение правил полетов – на втором».
«Разумеется, сегодня Россия не хочет признавать свою ошибку, – резюмирует штурман-испытатель. – Если признает, что виновата группа руководства полетами, будет международный скандал, колоссальные выплаты, потеря имиджа… А ведь проблема в чем? Возможны рецидивы. Если закостенелую систему не нарушить, если ее не обновить и не поставить на современную основу, как это сделано во всем мире, то подобная трагедия может повториться. Проблемы безопасности полетов – это болезни, которые надо лечить безотлагательно и повсеместно. Рецепт простой. Для того чтобы авиационная отрасль работала четко и безаварийно, необходимо наличие соответствующей инфраструктуры: комплексов современного аэродромного оборудования, учебных центров, а главное – высококвалифицированного летного и технического состава. Особенно остро это касается военного ведомства. Поскольку реализация подобных проектов требует значительных усилий и больших материальных затрат, то болезнь, как это у нас водится, пытаются не лечить, а загонять вовнутрь. Если допотопное радио-свето-техническое оборудование аэродрома Смоленск-Северный, и многих других ему подобных, еще можно как-то объяснить всеобщей бедностью, обрушившейся на просторы бывшего СССР, то непрофессионализм и преступная безответственность членов группы руководства полетами не поддаются никакому объяснению».
Другие украинские эксперты, в частности экс-председатель комитета по человеческому фактору ассоциации пилотов РФ Евгений Хохлов, говорит, что главная причина крушения самолета – технический фактор, бортовое оборудование работало с функциональным сбоем.
Сегодня польская пресса говорит о том, что Туск дал возможность обыграть себя, не может простить ему дружеских объятий с Путиным, и спрашивает, почему россияне не хотят отдавать обломки самолета, называя его удержание «новым захватом Польши». Тем временем российские СМИ активно обсуждают тему «усталости» польского народа от темы гибели президента. И это в то время, когда, по официальным данным, 46 % поляков считают отчет российского МАК сфальсифицированным.
