Евгений Корнийчук удовлетворил прокуроров
Сегодня, 1 апреля, Печерский суд столицы продолжил рассмотрение дела по обвинению экс-первого заместителя юстиции Евгения Корнийчука в превышении служебных полномочий и служебном подлоге. Обвиняемый, в свою очередь, выразил искреннее недоумение – почему, мол, прокуроры так плохо читали его уголовное дело и невнимательно слушали его ответы…
«У меня настроение веселое, аргументы убедительные, будем пояснять непрофессионалам в области права. Уважаемая прокуратура написала в обвинительном заключении просто анекдот, первоапрельскую шутку», - пошутил Евгений Владимирович перед началом процесса. Но заверить в этом корреспондента «Главреда» оказалось гораздо проще, чем прокуроров из Генеральной прокуратуры. Те в это время тоном, не терпящим возражения, поучали представителя «Нафтогаза» (гражданского истца), что отвечать на вопросы судьи.
Корнийчук уже по традиции привел с собой небольшую делегацию из представителей иностранных посольств, так что мест в зале суда снова не хватило. Но это неудобство с лихвой компенсировал тот факт, что допрос обвиняемого позволил открыть некоторые новые подробности дела.
Напомним, Корнийчука обвиняют в превышении власти и служебных полномочий (ч.3 ст. 365 УК) и подделке документов (ч.2 ст. 366 УК). А именно: будучи первым замминистра юстиции, он подписал письмо в адрес Минэкономики о закупке юридических услуг для НАК «Нафтогаз» без тендера, у одного лица — фирмы «Магистры», учредителем которой он был когда-то. Дополнительные затраты НАКа на закупку услуг у «Магистров» составили 6 млн. 638 тыс. 300 грн., которые следствие расценивает как убытки государства. Об этом и предстояло поговорить.
«Речь идет не о семи томах, как говорит следствие, а о двух письмах: НАК «Нафтогаза» от 2 февраля 2009 года и моего ответа им от 23 февраля. Все остальные документы, по моему мнению, имеют непонятное отношение к делу», - начал свою речь Корнийчук. Это прозвучало, как минимум, самонадеянно.
В своем выступлении он подчеркнул, что, во-первых, в его компетенцию как первого замминистра юстиции входило курирование государственных акционерных компаний. Во-вторых, «не Корнийчук просил привлечь фирму «Магистры», а НАК сам утверждал, что они «такие хорошие и красивые». Чиновник так и ответил, дескать, если они такие хорошие — то зовите, законодательству о закупке услуг у одного участника это не противоречит, тем более что время не терпело. В то время Стокгольмская арбитражная палата, как узнал Корнийчук на совещаниях у тогдашнего премьера Юлии Тимошенко, уже была близка к тому, чтобы вынести решение по иску «РосУкрЭнерго» (то есть «ободрать Нафтогаз, как липку». — Ред.).
В-третьих, господин Корнийчук помнит, что письмо от «Нафтогаза» он получил на личном приеме (от кого - «не помнит»), поручил кому-то из помощников подготовить ответ (кому — «не знает»), потом подписал (или «кажется, поставил клише», а может, вообще был в командировке. — Ред.), после чего вернул для отправки адресату (снова «не помнит», кому именно).
И главное – трехстраничный документ, из-за которого и разгорелся весь «сыр-бор», - это не экспертное заключение, а просто письмо с разъяснением законодательства о госзакупках. «Никаких изменений в работе «Магистров» нет, они по-прежнему работают с «Нафтогазом»... Поэтому данное уголовное дело — это желание дискредитировать меня как юриста», - сказал господин Корнийчук и умолк, считая, очевидно, что этого более чем достаточно.
Настал черед прокуроров задавать вопросы подсудимому. Этому увлекательнейшему занятию они посвятили два с лишним часа.
Возражения обвинения сводились к тому, что, во-первых, письмо НАКа было адресовано не Корнийчуку лично, а в Минюст. Намек был вполне прозрачным: сначала письмо должен был рассмотреть господин министр (Николай Онищук. — Ред.), потом расписать его на своего заместителя, а уже потом тот должен был готовить ответ. Но Корнийчук твердо стоял на своем — письмо получил на личном приеме, и, поскольку курировать работу госкомпаний входило в его обязанности, распорядился подготовить ответ.
«А кто в то время возглавлял Минюст?» - спросил прокурор Антон Зинченко. Слышать такой вопрос от представителя Генпрокуратуры было чересчур странно, поэтому журналисты в зале заулыбались. Но больше всех веселился адвокат vip-клиентов Игорь Фомин, чем разозлил, кстати, не впервые, молодую судью Оксану Царенко. «Уважаемый адвокат, где вы находитесь? - спросила Царенко, - Это уже не первое ваше такое поведение». Но это было только начало в череде замечаний и «шпилек»...
Следующий пункт претензий прокуратуры — письмо, полученное на личном приеме от НАКа, не было зарегистрировано в канцелярии. Более того, письму с ответом Корнийчука был присвоен чужой номер. Но обвиняемого эта тема совершенно не интересовала, потому что курировать канцелярию не входило в его обязанности. И никакого помощника он «не нагибал» регистрировать документ в обход процедуры (конечно, Евгений Владимирович выражался более культурно, но показалось, что он хотел сказать именно это. — Ред.).
В-третьих, НАК в своем письме просил дать экспертное заключение, а не разъяснение законодательства о госзакупках, как настаивал Корнийчук.
«Почему же вы в своем письме не указали, что не можете дать экспертное заключение, о чем вас просили?». Но Корнийчук уже так устал повторять одно и то же (что он давал не экспертное заключение, а разъяснение законодательства по вопросам госзакупок. — Ред.), что перестал подбирать выражения и, мягко говоря, попросил прокурора внимательнее слушать его ответы. Однако в этот раз судья Царевич уже обвиняемому дала понять, что он может думать, что хочет, но отвечать надо с уважением. «Ваша честь, я два месяца в наручниках отвечал на эти вопросы», - возразил обвиняемый.
«Ваша ли это подпись на документе? - давил дальше прокурор. «Да, я подтверждаю, что этот документ подписан мною. Хотя похоже на клише, я не уверен. С другой стороны, я подтверждаю, что я его подписал, - сказал Корнийчук. Впрочем, что там стояло — подпись или клише — так и осталось загадкой.
В-четвертых, свой ответ первый замминистра основывал исключительно на данных, указанных «Нафтогазом», и никаких обстоятельств лично не проверял. «К вам обратилась заинтересованная компания, а вы, не проверив информацию, сослались на те же данные, что и в письме. Не для того ли вы давали письмо, чтобы услуги закупили у одного участника?» - не унимался представитель обвинения.
Но Корнийчук возразил: «Нафтогаз» был на грани дефолта по «всем внешним обязательствам абсолютно и одновременно», и в этой ситуации выбор фирмы «Магистры», которая до этого уже работала с компанией, был логичным. Хотя решение о закупке услуг у одного участника принимало Минэкономики, а договор с «Магистрами» заключал НАК, а не лично он.
«Если вы всего лишь разъясняли законодательство, почему вы привязали его к конкретной фирме?» - недоумевал прокурор. «Меня просили — я ответил. Вы невнимательно меня слушали», - парировал Корнийчук. (По частоте употребления фразы - «вы читали невнимательно» и «вы невнимательно слушали» - были у Корнийчука на первом месте). «Это глупо!» - констатировал прокурор, и уже он получил замечание от судьи.
После чего обвинение углубилось в экономику вопроса. Как оказалось, львиную долю работы по этому делу в Стокгольмском арбитраже проделала компания White & Case LLP (США). Но она выступала как субподрядчик, которого наняли «Магистры». То есть, по логике прокурора, в украинской юридической компании (он упорно называл ее «посредником») вообще не было необходимости.
Но Корнийчук так не считал, отметив, что приглашать юридические фирмы разных стран в иностранные суды по сложным делам — нормальная практика.
Как позже он пояснил корреспонденту «Главреда», наверное, все таки стоило привлечь в качестве основного поставщика юруслуг White & Case (конечно, после того, как Украина проиграла в суде 11 млрд куб.м газа и 1,1 млрд куб.м в качестве неустойки, многое виделось по-другому. — Ред.). Однако на тот момент решили не звать таких дорогих юристов, как White & Case там, где могли справиться и «Магистры».
«Защитила ли фирма «Магистры» интересы «Нафтогаза»?» - это вопрос прокурора был уже за гранью понимания защиты, и вмешавшийся Фомин дал понять, что вообще-то вся страна знает, чем закончилось это дело. Раз уж стороны не хотели вести себя цивилизованно, судья объявила перерыв, чтобы они могли выпустить пар.
После перерыва защита опасалась, что их клиента снова будут спрашивать одно и то же, но вопросы обвинения быстро исчерпались. Обвиняемый выглядел расслабленным и удовлетворенным — он наконец-то выговорился. Судя по настроению судьи, на следующем заседании она тоже что-нибудь спросит его по поводу тех драматичных событий. Но это произойдет не раньше 15 апреля.
Поскольку в заседании суда стороны так и не могли выяснить, «подставили» ли Корнийчука его помощники, корреспондент «Главреда» решил это уточнить у обвиняемого. «Общаться в настоящее время с помощником Данилковичем (по версии следствия он готовил ответ. — Ред.) мне запрещает Уголовный Кодекс. Но, судя по показаниям, который он дал, я его якобы заставлял зарегистрировать письмо. Он, дескать, возражал мне, что этого нельзя делать. А скажите, зачем насиловать мужа, если он и так должен выполнять свой долг (действительно, это же не сосед какой-нибудь! — Ред.). Зачем мне «нагибать» (тут Корнийчук что думал, то и сказал) помощника, если я мог сделать это «по-белому?»» - без тени сомнений заявил обвиняемый. Хотя сомневаться, когда речь идет об украинском правосудии, все же стоит.
