Критики ВСЮ забыли, о чем дискутируют
Этой публикацией «Главред» продолжает тему, которой коснулась наш журналист Алла Присяжнюк в статье «ВСЮ придется отдать часть полномочий».
Почему-то в последнее время деятельность Высшего совета юстиции больше всего критикуют в среде противников судебной реформы. При этом сами критики настолько восхищаются созданным для себя абстрактным предметом, что забывают об очевидных вещах в деятельности Совета. О том, что Высший совет юстиции функционирует с 1998 года, а его полномочия определены еще в 1996 году в Конституции. О том, что новыми законами не были существенно увеличены полномочия Совета юстиции, а только детализированы процедурные вопросы, что позволило значительно повысить эффективность его работы. Единственным законодательным новшеством стало назначение судей на административные должности. И, в конце концов, Решение Конституционного Суда от 11 марта нынешнего года на самом деле не лишило Совет полномочий, а всего лишь направило его деятельность.
Остановимся на этом подробнее.
Во-первых, в средствах массовой информации звучат высказывания о лишении ВСЮ права истребовать дела из судов любого уровня. Эта точка зрения обусловлена, прежде всего, недостаточно полным анализом текста самого Решения Конституционного Суда от 11 марта этого года в деле по конституционному представлению 53 народных депутатов Украины относительно соответствия Конституции Украины (конституционности) отдельных положений Закона Украины «О Высшем совете юстиции».
Так, мотивируя свое решение, Конституционный Суд сформулировал три принципиальных утверждения о том, что ВСЮ при реализации своих полномочий: а) не может истребовать любые материалы судебных дел, рассмотрение которых не закончено; б) может истребовать дела, рассмотрение которых закончено; в) может получать необходимую информацию согласно своей компетенции. Суд четко разграничил информацию и материалы (оригиналы или копии) судебных дел, которые может истребовать ВСЮ.
Возникает логический вопрос, что является «копией дела», а что – «информацией, содержащейся в деле». Относительно последнего сформулирована позиция Конституционного Суда, высказанная в Решении № 9-рп/2002 от 21 мая 2002 года: «Ознакомление (без права истребования нерассмотренного дела) не означает проверку судебного дела по существу и не является вмешательством в процесс осуществления правосудия, как говорится в конституционном представлении. Это обусловленная конкретными особенностями дела, рассматриваемого Высшим советом юстиции, проверка материалов и обстоятельств, информация относительно которых содержится именно в судебном деле. Закон предоставляет такое право Высшему совету юстиции для обеспечения осуществления им своих конституционных полномочий».
Системный анализ статьи 25 Закона и ее неоднократное толкование Конституционным Судом позволяет прийти к выводу, что ВСЮ при реализации своих полномочий имеет право истребовать информацию из материалов судебного дела, рассмотрение которого не завершено. При этом перечень и объем истребованной информации непосредственно связан с нормами Закона.
Так, в статье 32 Закона указано, что нарушением судьей присяги является:
- совершение им действий, которые порочат звание судьи и могут вызывать сомнения в его объективности, непредвзятости и независимости, в честности и неподкупности судебных органов;
- незаконное получение судьей материальных благ или осуществление расходов, превышающих доходы такого судьи и членов его семьи;
- преднамеренное затягивание судьей сроков рассмотрения дела сверх сроков, установленных законом;
- нарушение морально-этических норм поведения судьи.
Соответственно Высший совет юстиции может истребовать информацию о рассмотрении дела, об основаниях переноса судебных заседаний, об основаниях обеспечения иска, о предоставлении подтверждающих документов (постановлений о переносе рассмотрения дела, постановлений об обеспечении иска, остановке рассмотрения дела, копиях ходатайств сторон, данных, о надлежащем уведомлении лиц, участвующих в деле, о судебных заседаниях, других процессуальных документах).
Подобные материалы никоим образом не касаются сути вопроса, являющегося предметом судебного разбирательства, а только содержат информацию о соответствии действий судьи присяге. К тому же, процесс ознакомления члена ВСЮ с материалами судебного дела уже сам по себе предполагает его доступ к этим материалам с возможностью снимать с них копии.
Почему так принципиален вопрос права Совета получать информацию о делах, рассмотрение которых не завершено? Например, судья обеспечивает иск, грубо нарушая требования действующего законодательства, вмешиваясь в хозяйственную деятельность, признавая права собственности на спорный объект недвижимости, устанавливая права и обязанности сторон и тому подобное. Фактически такое постановление удовлетворяет исковое заявление по существу, а его немедленное выполнение, как это предусмотрено законом, часто приводит к существенным негативным, и даже необратимым последствиям. При этом, поскольку спор решен постановлением, рассмотрения дела может и не быть вообще, либо оно может длиться годами. Или другой случай. Судья рассматривает дело, в котором стороной является его близкой родственник, или по которому он уже принимал решение, или участвовал в качестве стороны, свидетеля или эксперта, и не заявляет самоотвод. Нарушения очевидны, а информация о них в копиях материалов дела. Или судья постоянно необоснованно переносит рассмотрение дела, не рассматривает его по нескольку лет.
Последний пример из практики - судья хозяйственного суда постоянно переносит судебные заседания или по причине длительной неявки сторон, или в связи с рассмотрением якобы связанных с этим дел, или в связи с тем, что ответчик постоянно не представляет суду необходимые для рассмотрения документы, или в связи со своим отпуском, больничными, отсутствием, загруженностью и тому подобное. Закон гласит, что преднамеренное затягивание судьей сроков рассмотрения дела сверх сроков, установленных законом, является основанием для увольнения его с должности. Но как это определить без истребования копий документов или информации по делу, если они постоянно в производстве? Достаточно представить себя на месте стороны или третьего лица в процессе – и все становится ясно. А дальше – человек перестает доверять правосудию, суду, государству.
Конечно, любое решение Конституционного Суда обязательно для выполнения на территории Украины, окончательно и не подлежит обжалованию. Но с точки зрения на эту проблему не только юриста или политика, но и рядового человека, непонятно, каким образом истребование копий материалов дела приводит к вмешательству в процесс осуществления правосудия. Судья не хозяин или собственник рассматриваемого им дела. Это публичные, официальные отношения, судья является представителем государства. Поэтому если от суда истребовать копии дел, это отношения между двумя учреждениями – Высшим советом юстиции и судом, в которых отсутствует личностный фактор. Судье, который рассматривает такое дело, даже не сообщали об истребовании Высшим советом юстиции его копий – запросы отправлялись на имя председателя или и.о. председателя суда.
Во-вторых, совершенно некорректны высказывания в средствах массовой информации об отсутствии соответствующего контроля над деятельностью ВСЮ со стороны других государственных органов. Сегодня законодательной аксиомой является то, что все действия и решения ВСЮ могут быть предметом судебного контроля. Так, только за последний год Высший административный суд Украины (ВАСУ) активно отменял (из 23 жалоб на решения ВСЮ 16 подтверждены ВАСУ, а 4 признаны незаконными и отменены) решения ВСЮ и парламента относительно увольнения судей с должностей за нарушение присяги. Кроме того, статья 18 Закона предусматривает право субъекта формирования состава ВСЮ (органа, который назначил члена Высшего совета юстиции) самостоятельно решать вопрос об увольнении членов Совета с должности за нарушение присяги или совершение аморального поступка.
То есть Высший совет юстиции, как и любой другой независимый государственный орган в Украине, органически встроен в систему сдерживания и противовесов, существующую в государстве.
Еще одним свидетельством этого является принцип формирования состава ВСЮ. В составе Совета объединена воля Президента, исполнительной, законодательной, судебной власти, представителей органов прокуратуры и гражданского общества.
Тем не менее, состав ВСЮ служит постоянным поводом для критики, в том числе и европейских экспертов. Согласно рекомендациям Венецианской комиссии, судьи, избранные самими судьями, должны составлять больше половины членов Высшего совета юстиции.
Но если сравнить с европейскими странами, то окажется, что судьями являются 8 из 18 членов Высшего совета магистратуры Португалии, 6 из 20 – в составе Высшего совета магистратуры Франции и только в Высшем совете магистратуры Италии –16 из 27.
В действующем составе ВСЮ уже работают 9 судей, а по новому Закону «О судоустройстве и статусе судей» в составе ВСЮ должно быть не менее 11 судей, то есть больше половины конституционного состава. Нерешенным из-за невозможности внести изменения в Конституцию Украины остается вопрос состава субъектов формирования ВСЮ. Но и тут есть место для сомнений в целесообразности такого шага.
Так, в Заключении Венецианской комиссии от 15–16 октября в 2010 г. касательно Закона Украины «О внесении изменений в некоторые законодательные акты относительно недопущения злоупотреблений правом на обжалование» сказано, что в «старых демократиях допустимо иметь в составе подобных органов большинство представителей, предложенных исполнительной властью. Новые демократии (к которым отнесена Украина) пока не имеют шансов развивать эти традиции. Они требуют основательных конституционных и правовых решений, упреждения политического вмешательства в процедуру назначения судей». Но настолько ли это весомый аргумент?! И будет ли полезным для Украины, если в составе ВСЮ окажутся только судьи, избранные самими судьями?! Общественность постоянно обсуждает тему возможной узурпации власти исполнительной или законодательной ветвями, в то же время и полная замкнутость судейского корпуса вряд ли может стать полезной обществу.
Что касается права назначать судей на административные должности, то следует отметить следующее. Оппоненты утверждают, что Высший совет юстиции не может назначать судей на административные должности. И все! Но подобная позиция носит больше эмоциональную окраску без какой-либо конструктивной составляющей.
А если обратиться к логике? Конституция никак не регулирует вопрос назначения судей на административные должности. В то же время в двух решениях Конституционного Суда прямо указано: «Рекомендовать Верховной Раде Украины безотлагательно в законодательном порядке урегулировать вопрос о назначении судьи на должность главы суда, заместителя председателя суда и увольнении его с этой должности». Верховная Рада приняла Закон о судоустройстве и статусе судей и отнесла эти полномочия к ведению Высшего совета юстиции. Следовательно, с точки зрения правовой регуляции назначения судей на административные должности - вопрос исчерпан. С другой точки зрения – какой еще государственный орган мог бы назначать судей на административные должности. Совет судей? К сожалению, об этом органе в Конституции вообще не упоминается, сказано только, что для решения вопросов внутренней деятельности судов действует судейское самоуправление. Но назначение судей на должности – административная управленческая функция, никоим образом не связанная с вопросами судейского самоуправления. Так зачем создавать отдельный государственный орган для выполнения этой государственной функции, если уже есть конституционный орган, объединяющий в своей структуре и деятельности волю разных государственных и общественных институтов, то есть Высший совет юстиции?! Поэтому более удачную конструкцию назначения и увольнения судей с административных должностей, чем та, что существует сейчас, придумать сложно. Советы судей – органы судейского самоуправления – отправляют рекомендации о назначении судей на административные должности или увольнении их с этих должностей, а Высший совет юстиции – независимый конституционный орган, в котором большинство составляют судьи, – соответственно назначает или увольняет.
И напоследок хотелось бы обратить внимание на следующее обстоятельство. Новым Законом впервые со времен существования Украинского государства детализированы основания привлечения судей к дисциплинарной ответственности, увольнения за нарушение присяги. Оппоненты говорят о якобы «размытости» критериев определения дисциплинарного проступка или нарушения присяги. Заметим, что украинская правовая система принадлежит к романо-германской правовой семье, для которой основным источником права выступает правовая норма, которая носит универсальный характер и определяет общие черты регулирующих правоотношений (возможные правоотношения). В отличие от англосакской правовой семьи, сориентированной на судебный прецедент – правовую квалификацию определенного случая из жизни (конкретные правоотношения). Поэтому вполне понятно, что для юриста, воспитанного в английских правовых традициях, указанный в Законе перечень оснований привлечения судей к ответственности будет «размытым». В то же время для юриста с дипломом стран романо-германской правовой системы, в том числе украинской, норма статьи 83 Закона о судоустройстве и статусе судей свидетельствует о значительной детализации регулирующих правоотношений, что, в конечном счете, служит дополнительной гарантией судейской независимости.
