Сестры Тельнюк: «От того, что делает канал «Культура», хочется повеситься»
Один из таких творческих экспериментов сестер Тельнюк, Леси и Гали, – несколько версий сингла «Назавжди» на слова Богдана-Игоря Антоныча. Тельнюк одни из тех, кто напомнил Украине, что в этом году мы празднуем столетие со дня рождения поэта.
С этими замечательными певицами мы встретились не в каком-то кафе, а в магазине музыкальных инструментов. Да еще и каких! Наш разговор о музыке, зарубежных гастролях, семье и Украине подслушивали несколько шикарных роялей Steinway.
Вас не часто можно увидеть на больших концертах, больше устраиваете камерные. Какие же именно вам по душе?
Галя. Да разные. Но когда о нас говорят как о всего лишь лирических и романтических девушках, я понимаю, что люди ничего не знают. Они не видели представление «Український буржуазний націоналіст», не слышали других острых вещей. Хотя, возможно, в том и ценность – наше творчество очень многогранно. Мы можем петь под рояль, а уже через день выходить на площадь с острыми, в некоторой степени даже агрессивными и радикальными текстами Евгения Маланюка. Собранные воедино обиды, вызовы в его поэзии – не могут не затронуть. В этой чрезмерности есть правда, которую каждый народ, если он хочет государственности, должен знать и должен относиться к себе критически – как к сознательному существу, знающему о своей болезни и умеющему ее лечить. Такая проблема есть у каждого человека и у каждого народа. Украинцы же иногда ведут себя придурковато, словно умеют лишь прислуживать, танцевать, забавляться, есть вареники и развлекать всех.
Вы длительное время странствуете по миру. Когда едва ли не в самый первый раз решили поехать за границу, вы сказали, что здесь вы не нужны. Сейчас чувствуете, что времена изменились?
Галя. Мы и тогда были нужны (смеются). Но наши выступления за рубежом были определенным протестом. Именно тогда, в начале 90-х, зарождался наш хромой шоу-бизнес, началась страшная «фанерщина». У нас возникло внутреннее отвращение ко всему этому. А за рубежом мы создали около десяти своих литературно-музыкальных програм. На наших концертах были разные слушатели: от темнокожих до ирландских аристократов.
Какой у вас опыт зарубежных поездок?
Леся. Мы не сидим на месте последние пятнадцать лет. Каждый год выезжали по нескольку раз. В последнее время до выхода альбома «Жовта Кульбаба» Галя жила в Америке, училась. Возможно, достаточно солидный географический разрыв между нами натолкнул на мысль создать что-то мульти-мега-континентальное: «Над нами небо» – украинско-канадско-американский проект - именно и был таким творческим плодом. Поэзия, музыка, живопись (художник Игорь Полищук из Канады), видеоряд, звук, свет. Это было очень серьезно, ответственно и сложно, особенно с технической точки зрения. И главное, что нам это удалось.
Какая из европейских стран вам ближе всего?
Галя. С ирландцами всегда интересно. Они сентиментальны, но их сентимент – очень здоровый, я бы сказала, горделивый. Нет чрезмерной слезливости, как у нас. Мы, украинцы, состоим из боли. А они - из здоровья и оптимизма. Они очень хорошо чувствуют свою кельтскую силу. Впечатление, что им сама земля подсказывает непостижимый мистический язык музыкальной формулы, которой, кстати, с успехом последние полвека пользуется весь музыкальный мир.
Леся. И вместе с тем ирландцы несчастны, потому что их язык уже фактически считается мертвым. Они пытаются возродить его: преподавание в школе, поощрительная программа, субботние курсы ирландского языка при церкви. Довольно часто можно увидеть людей со значками: «Я разговариваю на ирландском».
В этом мы похожи?
Леся. Частично. Для их населения – это настоящий культ.
Галя. И в плане языка, и в плане музыки мы можем только позавидовать ирландцам. Украинские же этноколлективы в своем подавляющем большинстве-это самые обычные шароварно-свадебно-придурковато-развлекательные единицы, убивающие само понятие «этно», превращающие наш генетический код во что-то уродливое, лицедейное, скоморошное, зыбкое. И проблема Украины в том, что таких псевдоэтно появляется все больше. Знаете, как раньше шутили, что жена еврейка – это не роскошь, а способ передвижения (имелось в виду «передвижение» за рубеж). Сейчас украинская этномузыка – это также не роскошь, а способ передвижения, способ выехать куда-то в Европу, поиграть на улице, попасть на какой-то фестиваль в лучшем случае. И все исполняют одно и то же: нехитрый набор аккордов, глуповатая рожа, викрики, неадекватные действия. И все это называется «этномузыкой»? Прошу прощения, это не она.
За рубежом вы поете исключительно на украинском?
Галя. Да, конечно. Но для англоязычной публики кое-что переводили. Нужно сказать, что для западного или американского слушателя первичным является музыкальный язык (если идет речь об иностранном продукте). В нашем случае чрезвычайно важен текстовый материал, потому что именно музыкальный язык стихотворения является главным импульсом в написании музыки, подаче, исполнении. И публика сразу чувствует, когда исполнитель оригинальный, индивидуальный, а когда просто «слизывает». Музыка для американцев, например, – это открытое, свободное пространство, где нет «форматов» или «подполий», где есть возможность выбирать согласно личным вкусам или желаниям. Это не Украина, где мы видим набор одних и тех же артистов по всем каналам телевиденья, радио и знаем все об их финансовых доходах, но никогда не услышим от их ничего, связанного с культурой или искусством.
Леся. Американцы не заангажированы, открыты ко всему новому. Но это не значит, что их можно обмануть, подсунув дежурное «псевдо» или отработанный second. Выступать перед ними всегда ответственно и приятно.
Украинцы другие?
Леся. Украинцы очень требовательны и эмоциональны. Если наша публика уже аплодирует, то она знает, за что. Она не будет раздавать авансы. Однако в целом о всей публике нельзя говорить однозначно. У каждого исполнителя она своя. Сравнивать людей, пришедших на кого-то из попсовых исполнителей и на нас, нельзя.
Галя. От западной музыки мы отстаем приблизительно на 50-60 лет. И еще не научились говорить правдивые вещи. И на языке музыки тоже. Для Леси в качестве композитора это очень важно. Но не менее важен профессиональный уровень – музыкального языка, текстового языка, стихотворного языка, исполнения. Когда эти вещи совпадают, тогда рождается сила, происходит взрыв, превращающийся в чрезвычайное культурное явление, ценное и необходимое.
Леся. В нашей стране «альтернативная музыка» может сформировать правдивый пласт слушателей, людей, воспринимающих эту жизнь неприукрашенной. Видящих ее философскую глубину, думающих о вопросе жизни и смерти. В процессе глобализации возникает новый тип индивидуума – мощного, знающего, чувственного, умного, развитого. И в контексте этого мы все должны над собой работать, чтобы сохранить свою индивидуальность, а не раствориться в толпе.
Кажется, многим из нас до такого восприятия далеко?
Леся. Да нет же, мы уже идем этим путем. Много именно молодежи приходит на наши концерты.
Галя. Молодя украинская интеллектуальная будущая элита, не зашоренная рекламно-рыночной формулой: внимание-заинтересованность-желание-продажа, ищет «свою» независимую музыку не с экранов телевизоров, понимая, что на этом этапе формирования музыкального рынка в Украине об этом не может быть и речи, и эта формула унизительна для тех, кто ищет ценное, правдивое, вечное, если хотите. Нам приходились говорить с некоторыми «именитыми» директорами пиарных агентств, менеджерами, пиар-технологами, которые сразу спрашивали: «Какой ваш мессидж? Какая ваша целевая аудитория?» А я себе ничего такого «целевого» не представляю, когда сажусь за компьютер. И убеждена, что Леся тоже не представляет себе, кому она сегодня «пошлет мессидж» от Рильке, когда садится за рояль. Нужно говорить об общей неграмотности, гуманитарной необразованности, прежде всего тех, кто пытается влиять на «целевую аудиторию». Спасает Интернет. Спасают люди, выражающие свой интерес к «коммерчески безнадежным» сестрам Тельнюк и приходящие за интервью к ним. В таких случаях можно считать, что ситуация в стране вырисовывается весьма положительно.
Но и духовной пищи не может быть много
Еда, секс, стоматология и целлюлит – наиболее популярная тема для разговоров. Об этом можно говорить ежедневно. Телевизионные программы с такой темой – самые успешные. Но и духовной пищи действительно не может быть много. Нельзя насаждать высокую материю насильственными методами: ежедневно долбить людей высокой поэзией и «насиловать» классической музыкой. От того, что сейчас делает канал «Культура», действительно хочется повеситься или пойти на концерт «могилевской». А когда включаешь единственный национальный канал, то хватаешься за голову от «псевдоправды по Первому»: сплошное не скрываемое уродство. Украинцы не могут быть только поющими чудовищами, немного не в себе и слепыми на один глаз, но при этом боготворить Украину. Можно же любить Украину и при этом быть здоровым, современным, разбираться в искусстве, ездить за границу.
Один из каналов в своей программе показывает, как можно любить Украину...
Леся. Это и есть отражение ситуации. Настоящая любовь такой быть не может.
Галя. Бедному населению «впаривают» переваренную в десятый раз жвачку из тех же лиц, шутки, песни. Люди не имеют выбора и глотают ту «любовь», которую им «щедро» предлагают с экранов. Наш отец в 1960-х годах писал, что мы «не народ», а лишь «кільканадцять економ районів». И сейчас ничего не изменилось, да и не могло измениться, ведь народ никто не поменял. Люди запуганы, забиты. Этот страшный генетический код заложенный в нескольких поколениях украинцев советской эпохи. Эти поколения рождены в страхе. А если говорить еще о том грузе, который у украинцев был после революции, – отречение от церкви, запрещение языка, то становится все понятно. А мы еще говорим, что кто-то не приходит на «Антонич-фест»! Это уже малозаметные результаты на фоне трагедии украинского народа в течение веков... И если мы с Лесей, где-то колеся по миру и создавая свой музыкальный язык, играем хотя бы наименьшую роль в процессе возрождения, уже хорошо. Но в какие-то большие преобразования я не верю. Мы радовались, когда ездили со «Стусовим колом», «Вітром століть» по Восточной и Южной Украине, где люди даже украинский язык не понимают. И студенты сидели тихо, как мыши, слушали, а затем стоя аплодировали и плакали, говорили, что в сознании произошел переворот. Вот за такие «маленькие победы» стоит бороться.
Леся. Правильно, потому что просветительство и то, что мы называем гуманитарным обучением, обязательно нужно. Потому что люди и хотели бы знать, и хотели бы слышать, а не имеют возможности. Они живут в замкнутом информационном пространстве. И нельзя никого винить, что кто-то чего-то не знает, ведь многих поставили в очень узкие рамки.
Все оправдываются, что сейчас трудные времена
Галя. Все знают, если ты будешь есть несвежее, то когда-то у тебя будет инсульт. А если слушать шансон, то инсульта не будет? И рака уха тоже? В действительности, болезнь быстрее разовьется от некачественного духовного материала, нежели от некачественной еды.
Леся. Должен быть здоровый, нешароварный патриотизм. Если ты патриот, ты будешь приносить пользу своей стране, заботиться не только о своей семье, а думать в более глобальном масштабе. Хотелось бы пожелать многим бизнесменам, чтобы они заглянули в свое сердце. Не единым потреблением живет человек. Все на тот свет с собой мы не заберем. Совсем другие дела возьмем в тот дальний путь. Об этом стоит думать каждому, и тогда что-то может изменится.
На «Червоній Руті» этого года была ностальгия?
Леся. Да, конечно.
Галя. Чесно говоря, у меня ностальгии не было. «Червона Рута» – чрезвычайно большой, сильный и тяжелый крест в нашей жизни. Это не только позитивная эмоция. Например, мои розовые очки после первого фестиваля достаточно потемнели. Я так удивилась, когда все, взявшись за руки, бегали по стадиону, вокруг костра и пели: «Піду втоплюся у річці». Моему удивлению не было предела: «Так вот чего хотели, оказывается!? Вот подпольная музыка? Это андеграунд?» Все вокруг радостные аж лопаются.
Леся. Хотя тогда абсолютно правильно, красиво, правдиво и искренне пели «Кому Вниз», Тарас Петриненко, в своей иронической форме – «Брати Гадюкіни» и Вика.
Галя. Но именно они очутились на обочине.
Но ведь есть же до сих пор находящиеся в поисках?
Леся. И сегодня мы с удовольствием слушаем группы, оставшиеся настоящими, не изменившие себе. Их сила только удвоилась, а профессионализм вырос. Это сильные воины, которые могут говорить праведное слово.
Галя. Мы всегда говорили, что «Кому Вниз» – это наши братья, не изменяющие себе уже в течение двадцати лет.
Леся. А «Мертвий півень»? Мисько Барбара замечательно переосмыслил нашу песню «Назавжди» на слова Антоныча. Когда человек работает со словом по-настоящему и искренне, это сразу видно. Он говорит каждое слово так, что ты чувствуешь этот запах, эту улицу, этот вечер, абсолютно все. Здесь нет ни слова фальши, неправды.
Вам с детства нравилось петь или занятия были принудительными?
Леся. Вообще это было с любовью, но также и принудительно. Наша мама пыталась интеллектуально обогатить всем, чем только можно.
Галя. У нас Леся с очень раннего возраста начала проявлять наклонности к музыке. Ее сразу отдали в музыкальную школу - и меня с нею как довесок, чтобы ей не страшно было. Так я за ней, словно привидение, ходила. Я была деталь, но необходимая.
Но самым рьяным критиком был отец?
Галя. Да. Но он нам раздавал и авансы. Рядом с ним невозможно было не начать писать музыку или тексты. Он постоянно нам говорил, что мы особенные, талантливые, что все выйдет.
Леся. Он мог включить в каждом человеке пружину, отыскать необходимый ключик для творчества. Он как-то провоцировал на эти находки, поиски. Все время у нас не было покоя, он все время нас по-хорошему терроризировал.
Отец побуждал не только к пению?
Галя. И домашний театр был, и шахматные турниры. Это было очень смешно, когда я была шахматисткой в шесть лет. Мы проводили чемпионат мира, вывешивали таблицу на полном серйозе. Умел с нами правильно играть.
Вам, киевлянкам, современная столица нравится?
Леся. Конечно, оно входит в гены, в кровь. Однако для меня сейчас Киев не такой привлекательный, каким он был. Он другой. «Гламурный». Я его таким не люблю. Такое ощущение, будто узнаешь город как знакомого человека и одновременно удивляешься тому, как он изменился.
Галя. Киев уже не получит свое лицо. Он его потерял во времена советской власти. Тогда это была советская провинция. Киев назывался столицей, но выглядел достаточно убого. И сейчас, когда пришла новая форма, она не ведет к лучшему. Из такого старинного красивого города пытаются сделать Нью-Йорк. А этого нельзя делать.
Однако иностранцы от Киева в восторге
Леся. Киев – особенный. Но иностранцы же многого не видят. Да, по центру пройдут, зайдут в ресторан. А вообще, конечно, хотелось, чтобы это был не только центр страны, чтобы культура города развивалась и сохранялась. Европейские города и городки ценны своей неповторимой атмосферой.
Галя. Наша одна очень хорошая знакомая как-то сказала, что нужно не один час посидеть в Интернете, чтобы найти настоящую хорошую украинскую акцию. Нужно быть одержимым, нужно все время находиться в поиске. На поверхности ничто не лежит. Поиск художественных событий в Киеве – эдакий тяжелый вид спорта.
