Евгений Корнийчук: Кабмин не подавал в суд иск о возвращении «Межигорья» государству
«В любом случае я хочу быть полезным, прежде всего своей политической команде», - заявляет он.
В настоящее время Корнийчук остается специальным уполномоченным правительства по представительству интересов государства в судах. Что сделано для возвращения резиденции «Межигорье» в госсобственность, почему суды останавливали приватизацию Одесского припортового завода и как «развлекаются» в Генпрокуратуре, Евгений Корнийчук рассказал в интервью «Главреду».
«Чтобы ограничить действия владельца «Межигорья», туда запускают ОМОН с «Беркутом», и через 15 минут там никого нет»
– Недавно ваш руководитель – министр юстиции Николай Онищук – заявил, что Кабмин поручил Минюсту доработать иск о возвращении резиденции «Межигорье» в государственную собственность. Почему правительство не устроил первоначальный текст искового заявления, составленного под вашим руководством?
– Я не был на этом заседании Кабмина, о котором говорит министр. Поэтому, по-видимому, ему виднее, почему Кабмин не утвердил текст иска. Но Кабмин на самом деле не утверждает тексты исков. Я достаточно часто замещал господина Онищука на заседаниях правительства и не помню, чтобы Кабмин когда-то опускался до таких пустяковых вопросов.
Вопрос по «Межигорью» в немалой степени заполитизирован. Я против этого. Это вопрос имущественный, простой и понятный: человек незаконно присвоил себе имущество, принадлежащее государству. Правительство должно было пользоваться бывшей протокольной дачей Кабмина для приема и размещения иностранных делегаций. Это фактически единственная общегосударственная резиденция, которая оставалась. Хотя как осталась? Уже «ушла».
– Какая это уже по счету попытка Тимошенко вернуть «Межигорье» государству?
– Эта история тянется с 2005 года. Во времена первого прихода Тимошенко в правительство в 2005 году появились первые иски. Часть решений была принята в интересах правительства.
В 2007 году мы также обращались в суды с аналогичными исками. К сожалению, из-за того, что не хватавало документов, из-за определенной заангажированности судей по этому делу, к тому же это не было приоритетной задачей в 2007-м, часть исков мы проиграли, часть выиграли, но дело продвигалось достаточно медленно.
Когда Юлия Владимировна вновь заявила, что мы будем обращаться с исками, оказалось, что, во-первых, документов по этому делу у нас недостаточно. Во-вторых, мы всегда оспаривали передачу имущества, но ведь есть земельный участок в несколько сотен гектаров, в отношении которого мы иски не подавали и в отношении которого нет судебных решений.
Мы обратились в ряд государственных предприятий – Госкомзем, Госреестр, Вышгородскую госадминистрацию, чтобы они предоставили копии документов. От части этих предприятий мы получили отказ. И это странно, поскольку данные предприятия формируются правительством. Об этом я доложил, в том числе премьер-министру. К сожалению, до сих пор никаких позитивных сдвигов в интересах правительства с точки зрения получения информации нет.
– Как известно, документы по этому делу изъяла следственная комиссия Верховной Рады во главе с Николаем Джигой. Вы пытались вернуть эти документы?
– Во-первых, комиссия не имеет никакого отношения к этому земельному участку. Во-вторых, наши депутаты сразу же поставили перед этой комиссией вопрос о получении хотя бы копий этих документов. На это Джига ответил, что документы были переданы в Генеральную прокуратуру Украины, и мы получили отказ одного из заместителей Генпрокурора касательно предоставления данных документов Минюсту.
– Вам известно, где теперь эти документы?
– Исходя из переписки, они находятся в Генпрокуратуре. Мы все равно будем обращаться в суд, чтобы вытребовать эти документы. Если их нет – будем восстанавливать их. Но это существенно замедляет процесс.
– У вас есть предположения, почему ведомство Александра Медведько тормозит это дело?
– Генпрокуратура не тормозит это дело, а фактически помогает одной из сторон вовсе не в пользу интересов правительства.
По этому поводу у нас был разговор с судьями, которые не слишком хотели бы рассматривать этот вопрос перед президентскими выборами. Но я говорю главе суда, не буду называть его фамилию: «Я тебя уважаю как специалиста, как государственнического человека. Представь, что ты построил или отремонтировал прекрасное помещение для своего суда, а когда уйдешь на пенсию, «законным путем» его себе продашь. Это будет то же самое, что сделал господин Янукович с «Межигорьем».
– Еще одно заинтересованное «лицо» по этому делу – Государственное управление делами. В результате сложной схемы по отчуждению «Межигорья» ГУД получил два дома в Киеве по Парковой дороге. В случае возвращения «Межигорья» в госсобственность как сложится последующая судьба этих домов? С главой ГУД – Игорем Тарасюком – вы этот вопрос согласовывали?
– Вы видели эти два дома? Видели, в каком они состоянии? Я так понимаю, что пока никто не собирается их восстанавливать.
Я б еще посмотрел на правомерность приватизации этих домов по Парковой дороге. Думаю, они были на балансе Верховной Рады. Каким образом они перешли в частную собственность, я не представляю. Но в действительности от этого ничего не меняется. В некоторой степени Государственное управление делами с нами сотрудничает. Но, опять-таки, получить от них первичные документы, например их отказ от земельного участка, план и графики расположения этих помещений, – все, что нужно для судов, практически невозможно. Процесс затягивается. Нам не говорят «нет», но фактически ничего не делают.
– На сегодняшний день иск о возвращении «Межигорья» уже в суде?
– Я не хочу подавать документы, на которые получу жесткий отказ. Мы пока не получили ответ от МВД. Отказ прокуратуры (ее проверка показала, что все правильно приватизировано) мы будем оспаривать. Мы не получили полного ответа от Госкомзема, других организаций, чтобы составить само дело. Поэтому говорить, что правительство не утвердило иск, несколько странно, поскольку это не соответствует действительности.
– Что будет предметом иска?
– Как только я скажу о предмете иска и аргументах, контрагенты сразу же этим воспользуются.
На самом деле можно говорить, насколько правомерно происходила транзакция, имело ли право правительство, например, передавать это имущество на баланс государственного предприятия? Правильно ли государственное предприятие приняло решение об отчуждении имущества по договору мены? Кому оно его передало? Фамилии Януковича в числе основателей предприятия, получившего «Межигорье», нет. Но он так защищает его, что ясно: там «его уши торчат, как у оленя рога». Среди основателей этого юридического лица есть иностранные предприятия и физическое лицо, которое ходит по судам как представитель этого предприятия.
– Вам известна фирма, которой сейчас принадлежит резиденция? В прессе фигурирует компания «Танталит», одним из основателей которой является граждан ОАЭ Сергей Цимбалов. Это действительно так?
– В числе основателей есть оффшорное предприятие. Но что мне это дает? У меня есть ответчик, который кричит, передает приветы через народных депутатов, долетающие и до моего кабинета.
– Правительство приняло решение о признании «Межигорья» заповедником, чтобы ограничить действия владельца этих помещений?
– Для того, чтобы ограничить действия владельца, туда запускают ОМОН с «Беркутом», и через 15 минут там никого нет.
– Что-то подобное готовится?
– Я не знаю об этом, спросите у МВД.
– Какова судьба двух офисов «Надра Украины» – домов по ул. Владимирской и Золотоворотский, которые были отчуждены по похожей схеме? На какой стадии возвращение их в государственную собственность?
– Там все просто. Эти дома взяты под охрану Государственным управлением охраны, отменены соответствующие решения НАК «Надра» относительно их передачи. Мы считаем, что незаконно завладевшее ими лицо должно отвоевывать их назад.
– Есть ли иски от владельцев?
– Есть иски, которые медленно продвигаются. Но эти помещения сейчас под контролем правительства.
«Из этого кабинета по просьбе главы правительства я обращался к председателям соответствующих судов и в Одессе, и в Киеве, чтобы они поддерживали государственный интерес»
– Еще один проблемный актив государства – это Одесский припортовый завод. Вы заявили, что необходимо разобраться, почему большинство компаний отказались участвовать в аукционе по приватизации. Как продвигается расследование?– Для того, чтобы эта приватизация не прошла успешно, сделали все возможное Президент Украины и отдельные игроки, принимавшие участие в этом конкурсе путем поощрения государственных должностных лиц и судебных инстанций. Давайте вспомним указ Президента о запрете приватизации, принятый с превышением полномочий. Конституционный суд даже не принял на рассмотрение обращение Президента запрете приватизации. Тем не менее, это имело большую политическую огласку.
Во-вторых, в постановлении Окружного административного суда г. Киева судьи выразили не только свое виденье закона, но и правильность или неправильность действий правительства в отношении приватизации. И мы зашли в этом споре настолько далеко, насколько было возможно. Я был удивлен, что председатель суда так хорошо знает приватизационное законодательство. Я специально привел к нему исполняющего обязанности главы Фонда госимущества (Дмитрия Парфененко. – «Главред»), и он ему рассказывал, почему конкурс проходит неправильно.
– Вы имеете в виду главу Окружного админсуда Киева Олега Бачуна?
– Я объяснял господину Бачуну неоднократно, что как только его выберут премьер-министром, он сразу же сможет давать указания Фонду госимущества, как правильно приватизировать. А пока его не избрали, я б на его месте ограничился законодательством Украины. Суды, на мой взгляд, превысили свои полномочия по этому делу.
– И вскоре в СМИ появились сообщение об огромном состоянии Олега Бачуна, его чартерных перелетах. А проверку эту инициировали депутаты БЮТ, в частности Андрей Портнов. Значит, эти вопросы – запрет приватизации ОПЗ и проверка Бачуна – взаимосвязаны?
– В том числе, но и не только. Я не занимаюсь этой проверкой. Господин Бачун отлично знает политические процессы в Украине, он не первый день работает судьей, в том числе в городе Киеве. Он знал о последствиях того, что произойдет. И поверьте, что из этого кабинета по просьбе главы правительства я обращался к председателям соответствующих судов и в Одессе, и в Киеве, чтобы они поддерживали государственный интерес.
Если бы Одесский припортовый завод удалось бы нормально продать, у правительства было б больше денег на социальные нужды, на выплату пенсий, зарплат и т.п. Нам суды «обрубили» такую возможность. Несмотря на это, мы пошли дальше на конкурс.
Поставьте себя на место иностранного инвестора: вы хотите купить привлекательный актив за рубежом, но в этой стране происходит что-то странное – правительство выставляет на приватизацию, Президент отказывает, суды выражают собственное мнение. Сколько бы премьер-министр на коленях не умоляла этих инвесторов не убегать, принять участие в конкурсе и дать справедливую цену, они говорят: «Вы – сумасшедшие».
Обратите внимание: норвежцы, поляки – все, кто пришел с Запада и намеревался по рыночной цене приобрести объект, ушли до начала конкурса. Российский инвестор, возможно, берет на себя большие риски, чем иностранцы, но и он на каком-то этапе принял для себя соответствующее решение. А что произошло на конкурсе, я не знаю. Об этом спросите в Фонде госимущества.
– Сколько уже исков от «Нортимы» получило государство?
– Я не знаю ни об одном. Поверьте, мы это очень активно отслеживаем. Мы вместе с Фондом госимущества выписывали решение комиссии об отказе, и я уверен, что мы можем с этой позицией идти в суд.
– Насколько законный отказ правительства вернуть залог «Нортиме»?
– Я с удивлением прочитал только вчера, что залог не возвращен. Насколько мне известно, залог находится на спецсчете Фонда госимущества, и в Госказначейство не поступал. Поэтому, мне кажется, правильнее было бы его вернуть. Но, возможно, я не знаю всех фактов, поэтому правильнее было бы спросить об этом у Фонда госимущества.
«Ничего удивительного, мы «развлекаемся» вместо того, чтобы работать конструктивно в интересах государства»
– Вопрос к вам как к члену наблюдательного совета «Нафтогаза». Недавно еврооблигации компании были реструктуризированы. Состоялось ли юридическое оформление соглашения?
– Фактически да. В случае, если большинство инвесторов принимает соответствующее решение, голосует за него, то дальше уже предстоит соблюсти формальности в виде подписания этого соглашения, обмена старых ценных бумаг на новые. На сегодняшний день основные условия соглашения рестуктуризации долга достигнуты и можно ставить точку.
– Кроме повышения процентной ставки, какие еще дополнительные условия выдвинули инвесторы?
– Самое трудно выполнимое условие, по-моему, – это не повышение процентной ставки, а то, что государство подписалось гарантом под этими обязательствами «Нафтогаза». Этого не было в 2004 году.
– Сейчас «Нафтогазу» не грозит «технический» дефолт?
– «Технический» дефолт у «Нафтогаза» возникает несколько раз в год, когда они несвоевременно что-то выплатили, несвоевременно провели собрания. Но инвесторы, постоянно работающие с «Нафтогазом», к этому уже привыкли и на это меньше реагируют.
– Сколько у НАК «Нафтогаз» еще проблемных задолженностей? На какую сумму?
– Как члену наблюдательного совета мне не известно о других существенных задолженностях, кроме евробондов. Это не значит, что их нет, просто мне о них не известно. Реструктуризация, связанная с бланковыми кредитами других финансовых институций, таких как Credit Suisse, Deutsche Bank, также в большей степени достигнута. Хотя по некоторым кредитам переговоры продолжаются. Но, я думаю, в настоящий момент компании ничего не грозит.
– Из-за юридического обслуживания «Нафтогаза» компанией «Магистр и партнеры» у вас был конфликт с заместителем Генпрокурора Ренатом Кузьминым. У вас в кабинете проводился обыск из-за того, что вы якобы пролоббировали «Магистрам» этот контракт на 34 млн грн. Генпрокуратура допрашивала вас по этому делу?
– Нет, не допрашивала.
– А ваше факсимиле, которое стоит под письмом Минюста в адрес «Нафтогаза» о возможности осуществления процедуры закупки юридических услуг у одного участника – «Магистров», – нашли?
– Я не знаю, зачем оно им так понадобилось. Могу им подарить, но ко мне никто не обращался. Меня приглашали в качестве свидетеля, но я был на больничном, поэтому решил не являться на допрос. Они отнимают много времени, но совершенно неконструктивны.
– Вам вернули винчестер, изъятый при обыске?
– Нет, до сих пор не вернули, ведутся следственные действия. Я обратился к Генеральному прокурору с подробным изложением того, какие разъяснения я давал в отношении «Нафтогаза», с чем они связаны, почему я считаю, что они следуют из моих полномочий, в том числе как члена наблюдательного совета компании. Я объяснял, что такие разъяснения относительно толкования законодательства мы раздаем постоянно не только юридическим, но и физическим лицам. Я думаю, этот факт использован для давления на меня и на мое окружение.
– Вы говорили также, что это была атака на вашего тестя Василия Онопенко...
– Это не я говорил, а журналисты. Я говорю сейчас об окружении. Он – мое окружение, я – его. Значит, это касается в том числе и его. Дело не закончено.
– В настоящее время против вас есть дела в Генпрокуратуре?
– Два уголовных дела уже закрыты в судах. Я фигурирую в них в качестве свидетеля, но вы понимаете, как у нас развиваются уголовные дела. Сейчас прокуратура выделила из двух предыдущих, уже закрытых, дел третье. И мы вновь обращаемся в суд с просьбой остановить следственные действия и закрыть его, потому что всегда в канун выборов все уголовные дела «нарывают», как болезнь в осенне-весенний период. Ничего удивительного: мы «развлекаемся» вместо того, чтобы работать конструктивно в интересах государства.
– Следовательно, на сегодняшний день есть одно уголовное дело, где вы фигурируете как свидетель, и касается оно компании «Нафтогаз»?
– Оно касается превышения неизвестными должностными лицами, не мной, служебных полномочий.
– Вы также занимаетесь делом «Венко». Вы убеждали, что это соглашение – невыгодно для страны, а дело в суде – почти беспроигрышно. Когда будет вердикт? Определила ли «Венко» уже сумму убытков?
– Окончательной суммы убытков нет до сих пор, они выходят с разными идеями относительно возможности мирового соглашения. Мы предлагаем остановить арбитраж и сесть за стол переговоров. На что они говорят, что останавливать арбитраж не будут. Все выглядит очень по-детски. Те, кто участвовал в арбитраже, в серьезных делах, понимают, что невозможно пытаться одной рукой бить, а другой – гладить.
В следующем году у нас уже будут устные слушания. В декабре мы подаем наш окончательный письменный бриф, после ответа «Венко» идем на устные слушания.
– Одно из наиболее резонансных решений действующего правительства – полный запрет игорного бизнеса. Как вы относитесь к тому, что казино теперь существуют под вывесками интернет-клубов?
– Я думаю, что ничего не изменилось, детям и дальше грозит такая опасная вещь. Хотя число игроков уменьшилось, и это уже позитив. Первый вице-премьер-министр Александр Турчинов две недели назад проводил совещание о запрете уже новой формы игорного бизнеса под личиной интернет-кафе. Министерство юстиции обязалось подготовить изменения к закону о запрете, поскольку находятся пути для его обхождения. Милиции трудно работать, поскольку она не может изъять по закону орудия преступления, коими фактически являются компьютеры. Такие изменения мы подготовим в ближайшее время, и эта работа будет более эффективной.
– Есть ли иски к правительству от компаний, которые приобрели лицензии на ведение игорного бизнеса на пять лет, а теперь не могут ею воспользоваться?
– Нет. Я надеялся, что мы получим их раньше. Это достаточно длительный процесс: минимум три месяца проходит с момента регистрации иска до его выдвижения. Но ни одного иска до сих пор нет.
– Вероятно, немало хлопот вам доставляют госслужащие, пытающиеся восстановиться в должности. Как заявил в интервью «Главреду» экс-министр обороны Юрий Ехануров, он в суде доказывает неправомерность его увольнения. Что будет делать правительство, если проигрывает дело?
– Нас Президент научил, как действовать правильно. Первым был Жовтяк, которого он принял на должность и уволил в тот же день.
– Но это же сомнительная, с точки зрения закона, практика...
– Я думаю, что на самом деле это незаконно. Нужно увольнять с должности, опираясь на действующее трудовое законодательство. Если законодательство не нравится – изменять его. Ни в одной цивилизованной стране вы не найдете такого законодательства, которое позволяет человеку четыре месяца прятаться на больничном и таким образом избегать увольнения. Нужно просто изменить законодательство.
«В любом случае я хочу быть полезным, в первую очередь своей политической команде»
– Как думаете, в соответствии с действующим Законом о выборах президента можно провести выборы честно и прозрачно?
– В основном на этот вопрос уже ответил Конституционный суд, который упразднил часть статьи. Это значит, что будет действовать предыдущая редакция этой статьи. С учетом решения Конституционного суда выборы можно будет провести прозрачно.
– Есть мнение, что судьба этих выборов решится в суде. Не исключено, что у нас будет три президента: действующий, тот, кого назовет ЦИК, и тот, кого назначит суд. Вы допускаете подобное?
– Действующего Президента я не допускаю в любом случае. Что касается спора, который может произойти между ЦИК и судом, Конституция предусматривает, что любой акт, в том числе решение ЦИК, может быть обжалован в суде. И ограничить права граждан на обращение в суд нельзя никаким избирательным законом. Как юрист я бы не хотел, чтобы решение относительно выборов президента принималось в суде. Но как на этот раз с нами распорядится судьба, никто не знает. В нашей стране предусмотреть нельзя ничего.
– До прихода в Минюст вы были одним из ведущих юристов БЮТ. Вы уже решили, будете ли брать на время президентской кампании отпуск?
– Я в любом случае буду заниматься сопровождением кампании насколько мне позволит время и ограничение законодательства, связанные с моей нынешней должностью. Этот вопрос с премьером мы еще не обсуждали. В случае необходимости я абсолютно не держусь за эту должность. В любом случае я хочу быть полезным, в первую очередь своей политической команде.
– В БЮТ уже решен вопрос, кто из юристов – вы, Портнов, Швец, Задорожний – будет обслуживать кампанию?
– Все будут обслуживать кампанию, и здоровая конкуренция только поможет улучшить процесс.
– У вас улучшились взаимоотношения с вашим коллегой по БЮТ Андреем Портновым после конфликта по поводу юридического обслуживания «Нафтогаза» «Магистрами»?
– У нас и не ухудшались отношения, я всегда считал своих коллег профессиональными юристами.
– Фактически финансовую деятельность политических партий никто не контролирует. Они должны публиковать отчеты о доходах и расходах, но практически никто этого не делает. Как думаете, целесообразнее возложить на Минюст контроль над финансами партии?
– Мне кажется, что уместнее было бы предоставить эти полномочия фискальным органам – ГлавКРУ, Налоговой администрации, поскольку мы можем лишь констатировать те факты, которые они нам будут предоставлять. Я действительно без смеха не могу читать показания наших кандидатов в президенты, которые говорят, что им деньги по копейке бабушки собирали. Если ты не смог обеспечить себя как политик, как бизнесмен, то зачем ты государству?
«У нас каждый работает на свою политическую силу, только я не знаю, на какую Онищук работает»
– Сколько в этом году государство уже потратило денег на юристов, представляющих его интересы?
– В прошлом году мы обращались с просьбой дать нам возможность привлекать к наиболее резонансным делам в Украине юристов за деньги. Правительство нам отказало. Зато оно нам несущественно, на несколько должностей, увеличило количество людей, занимающихся представительством. Удержать лучших юристов на правительственную зарплату достаточно трудно. И стимулировать их невозможно иначе. Мы понимаем, что эти люди не смогут всю жизнь работать в Минюсте, они пойдут в частный бизнес, но здесь они смогут получить тот опыт, который нельзя получить нигде больше.
– Сколько государство потратило в этом году на иностранных юристов?
– Эта цифра несколько раз менялась. В начале года была выделена очень незначительная сумма – около 13 млн грн. Потом мы получили из резервного фонда 25 млн, планировалось, что в ходе внесения изменений в бюджет будут выделены еще 20 млн грн. Но эту сумму мы не получили и до сих пор. Ситуация очень сложная. Думаю, до конца года мы снова будем обращаться к правительству с просьбой о выделении той суммы, которую нам обещали, возможно, из резервного или стабилизационного фонда, чтобы рассчитаться с юристами по работе за этот год. Резонансных дел много. Вы вспомнили только «Венко», а есть еще иск на 1,5 млрд от «Татнафты», спор с австрийским инвестором относительно гостиницы «Днепр», много споров, которые, с юридической точки зрения, очень интересны, но защищаться бесплатно нам не удастся.
– А сколько денег удалось вернуть государству благодаря вашей работе?
– В прошлом году удалось вернуть 2,5 млн долларов. Эту сумму Стокгольмский апелляционный суд присудил в интересах государства Украина с компании «Норск Гидро АСА».
– Как складываются ваши взаимоотношения с министром Николаем Онищуком? Отдельные департаменты и до сих пор блокируют ваши распоряжения?
– У меня прекрасные профессиональные отношения с министром: он дает одни разъяснения относительно приватизации ОПЗ и говорит, вы, пожалуйста, их потеряйте, не публикуйте, я даю другие – в интересах правительства. Потом он говорит, я не имел права давать такое разъяснение. У нас каждый работает на свою политическую силу, только я не знаю, на какую он работает. Раньше было известно, теперь – нет.
