Игорь Уманский: «Валютный рынок будут расшатывать вверх-вниз»
После его отставки из-за несогласия с экономической политикой Кабмина Тимошенко господин Уманский, согласно «табели о рангах», стал и.о. министра. Несмотря на то, что чиновнику только в январе исполнится 35 лет, опыта ему не занимать: свою стремительную карьеру он делал еще в правительствах Пустовойтенко и Ющенко, а также – в «Укртранснефти» и Нацбанке, где, кстати, руководил отношениями с проблемными банками (в бурный 2004 год).
В своих заявлениях господин Уманский старается быть крайне осторожным: хорошо продумывает ответы и отказывается отвечать на некоторые вопросы. Например – о последних кадровых назначениях в Минфине в контексте «войны» правительства с Нацбанком (интервью с экс-заместителем главы НБУ Александром Савченко, назначенным заместителем в Минфин, читайте здесь). В то же время и.о. министра легко оперирует цифрами и демонстрирует непреклонную веру в успехи действующего правительства. Особенно будущие – но и нынешние тоже.
Игорь Иванович, в представленном правительством проекте бюджета на 2010 год обусловлен рост по всем параметрам экономики, а в раздаточных материалах даже прямо было сказано о том, что правительство рассчитывает на прекращение кризисных явлений и на рост промышленного производства. В каких отраслях, в первую очередь, мы этого можем ожидать?
Достаточно подробные расчеты и презентацию делал господин Данилишин (министр экономики. – Авт.), поэтому я не хотел бы повторяться. Тем более, что это хлеб именно Богдана Михайловича.
По сути же роста хотел бы отметить очень простую вещь – и, по моему глубокому убеждению, это не какое-то желание показать мир в радужных цветах: 2009 год, как база для анализа и понимания тенденций и динамики следующего года, решающий.
У нас очень серьезное проседание по последнему кварталу прошлого года и, соответственно, в первые полгода нынешнего. Понимая, что будет происходить в будущем году, мы должны исходить из того, что у нас довольно низкая база для анализа. Поэтому, если сравнивать прогнозы с 2009 годом, рост, безусловно, будет.
Если же сравнивать с 2008-м, то мы пока не выйдем на реальные показатели этого года. Хотя это уже действительно выход на другую динамику, и это самое главное и позитивное.
Кстати, эта позиция в том числе поддержана и мировыми экспертами, и Мировым банком, и Международным валютным фондом.
Оппозиция - та же Партия регионов - говорит о том, что МВФ по непонятным причинам, даже несмотря на определенные нарушения договоренностей между правительством и МВФ, поддерживает кабинет Тимошенко. То есть что тут есть какие-то политические мотивации.
На подобные упреки я бы ответил очень просто. Если поддержка Украины как страны, и поддержка экономики в кризисный период кем-то воспринимается как поддержка Тимошенко, то я думаю, что это определенное искажение понимания интересов Украины. Если бы фамилия премьер-министра была другой, говорили бы, что поддерживают этого премьер-министра. В конце концов, формальным руководителем государства является Президент, так почему не говорят, что Фонд поддерживает Ющенко?
МВФ не работает с политическими силами. МВФ работает со страной, и в своей деятельности абстрагируется от любых политических мотивов.
Мы не работаем с Фондом как с политическим институтом, и единственное политическое требование, которое было у МВФ и которое неоднократно подчеркивалось, – это то, что в кризисное время должны объединиться все политические силы.
Какое-то время мы пытались вести такие диалоги под эгидой Президента по понедельникам. В течение какого-то времени это работало, потом, к сожалению, перестало работать. На эти политические консультации именно по антикризисным мерам приглашались, безусловно, сам Президент, премьер-министр, глава Национального банка, глава самой крупной оппозиционной силы — господин Янукович, председатель Верховной Рады, и уже в качестве экспертов люди, реализующие эту позицию, а также Министерство финансов и Министерство экономики. И это совершенно нормально, это нормальная политическая позиция фонда. Должна быть консолидация в политическом бомонде вокруг антикризисных мероприятий.
Этого, к сожалению, не случилось. К сожалению, антикризисную работу, какой бы она ни была, переводят в политическую плоскость.
В проекте бюджета учтены еще шестнадцать миллиардов гривен кредитов по линии МВФ. Откуда у правительства уверенность, что договоренности перейдут и на следующий год?
По сути, тут два вопроса. Первый - это по внешним заимствованиям. Да, мы предусматриваем внешние кредиты, где-то пятнадцать с половиной миллиардов гривен. Но будут ли это средства МВФ? Я сейчас не готов ответить, будут ли в следующем году направляться средства МВФ в государственный бюджет.
На самом деле ситуация довольно простая. МВФ обычно, и это его уставные правила, предоставляет кредиты стране, но средства идут на пополнение золотовалютных запасов центрального банка. Такая же ситуация была и в Украине, и всегда эти средства попадали не в бюджет, а в центробанк.
Последних два транша - последний в полном объеме, предпоследний немножко больше половины - были направлены на финансирование дефицита государственного бюджета. Это было исключение из правил работы фонда, и такие исключения, насколько я знаю, фонд собирается сделать и для ряда других стран. Но это точечные решения, которые принимаются советом директоров МВФ, исходя из анализа ситуации и из целесообразности направления этих средств на финансирование дефицита.
Поэтому мы прямо не можем и не имеем права сейчас закладывать само финансирование фондом в дефицит. Если программа будет успешно продолжаться и эти два миллиарда, которые в следующем году должны прийти в Украину, придут в Национальный банк, это полностью будет направлено на пополнение золотовалютных запасов Нацбанка, это полностью будет отвечать нашим условиям сотрудничества с Международным валютным фондом.
Мы планируем в следующем году, посмотрим, насколько в этом будет необходимость, возможно, еще и в этом году выходить на частные внешние кредиты. Сейчас рынок открывается, в Министерство финансов несколько месяцев как стали поступать предложения от частных инвесторов, инвестиционных банков в отношении возможности начала переговоров о прямом привлечении средств.
От кого именно?
От западных инвестиционных банков. Было несколько таких предложений. Это свидетельствует о простой вещи: инвестиционные и кредитные рынки начинают восстанавливаться, в том числе и для Украины. Другой вопрос, пора ли нам сейчас выходить на эти рынки, понимая предстоящее ценообразование, или необходимо будет это делать немного позже, когда политическая ситуация станет понятнее, и как следствие в цене заимствований составляющая рисков будет несколько другая. Это, безусловно, вопрос стратегии.
В следующем году, уже после проведения президентских выборов, надеюсь, у нас уже не будет такой рисковой надстройки в стоимости заимствований, поэтому у нас появится возможность спокойно выходить и работать с рынком. С внешним рынком. Внутренний, безусловно, живет немножко по другим правилам.
Вопрос о внутренних заимствованиях. Проектом госбюджета предусмотрено выпустить порядка ста миллиардов гривен облигаций внутренних государственных займов. Реально ли в условиях кризиса реализовать эти облигации? Или их просто будет выкупать НБУ, печатая для этого эмиссионную гривню?
В этой сумме, которую вы назвали, в том числе предусмотрена и учтена эмиссия ОВГЗ на капитализацию банков — пятьдесят миллиардов. Поэтому непосредственное размещение уже на внутреннем рынке необходимо корректировать по этой цифре.
По эмиссии Национального банка и по выкупу облигаций. К сожалению, в этом отношении в последнее время довольно много спекуляций. Обвинения в том, что это правительство эмитирует облигации, выкупаемые Национальным банком, который создает дополнительную нагрузку путем избыточного предложения гривни и все такое, – они, мягко говоря, не имеют под собой оснований.
Какие облигации мог бы теоретически выкупать Национальный банк и тем самым через эмиссию увеличивать монетарную базу? Это облигации, которые мы предоставляли в уставные фонды капитализированным банкам, и облигации, которые мы предоставляли в уставный фонд НАК «Нефтегаз». Капитализация по банкам и монетизация их произошла еще полтора месяца назад. По части монетизации за последние несколько недель Национальный банк не увеличивал объем предложений в связи с выкупом этих облигаций. То есть эти операции не состоялись.
По «Нефтегазу» никаких облигаций Национальный банк не выкупил и, соответственно, эмиссии под этот инструмент также не будет.
Безусловно, Министерство финансов, как и объявляло, по правилам работы рынка выходило на рынок по понедельникам (возможно, было исключение, когда понедельник был выходным; тогда, соответственно, мы пропускали аукцион по размещению ОВГЗ). Но это размещение совершенно открытое, поскольку, как вы знаете, мы изменили правила, и сделали аукционы. И действительно, формирование доходности уже происходит не путем определения ее Министерством финансов, а путем предложений от коммерческих банков.
Участие Национального банка через, в том числе, квазивыкуп этих бумаг, за этот период равнялось нулю. Поэтому через капитализацию банков, через капитализацию «Нефтегаза», или через те размещения, которые мы делаем по понедельникам, Национальный банк в выкупе ОВГЗ участия не принимал.
Эмиссии действительно делались Национальным банком, он действительно эмитировал средства, но они ни в коем случае не были связаны с правительством и с нашим размещением ОВГЗ. Куда они направлялись? Я думаю, лучшее спросить у НБУ.
Хотя, кстати, если проанализировать ситуацию, особенно начала месяца, она была достаточно интересной. Имею в виду ситуацию, когда происходят в один день интервенции на шестьсот шестьдесят пять, если не ошибаюсь, миллионов долларов, и приблизительно в этот же период (это третье-четвертое число сентября) на 3,7 миллиарда увеличивается монетарная база.
Ведь если Нацбанк продает доллары, он собирает гривню, и монетарная база должна сузиться. Между тем, она увеличилась.
Чем это объясняется?
Это объясняется тем, что Национальный банк делал эмиссию. Эмиссию, которая перекрыла, в том числе, интервенцию на валютном рынке.
Безусловно, кто-то может спросить, почему это произошло как раз в тот период, когда НАК «Нефтегаз» формировал валютный платеж и формировал валюту для выплаты «Газпрому».
Почему?
Опять-таки, это нужно спросить у НБУ. Я хотел бы отметить, что, во-первых, Нацбанк никогда не продавал валюту для НАК «Нефтегаза» через рынок, и как следствие в виде интервенций это никогда не отображалось.
Интервенцию НБУ делает на валютный рынок. Валюту для «Нефтегаза» всегда продают двумя способами. Первый, и основной, — Нацбанк по официальному курсу непосредственно прямо продает эту валюту НАК «Нефтегазу». К рынку формирования спроса-предложения на валюту это не имеет никакого отношения. НАК не выходит на рынок и не формирует позицию по доллару.
Вторая позиция, и эта позиция состоялась частично в этом месяце: когда у нас были наши валютные средства на счетах правительства в НБУ, мы их продали Нацбанку по официальному курсу, и Национальный банк соответственно их продал НАК «Нефтегазу». Фактически даже не произошло уменьшения золотовалютных запасов НБУ через продажу этих долларов для «Нефтегаза». То есть фактически мы через Нацбанк по официальному курсу продали валюту НАК «Нефтегазу». Куда пошла эмиссия? Спрашиваем у Национального банка.
Но она была, понимаете. 660 миллионов долларов - посчитайте, на сколько это должно было дать уменьшение базы, а она увеличилась на 3,7 миллиарда.
С главой НБУ Владимиром Стельмахом вы часто общаетесь по рабочим вопросам?
Да.
Насколько часто?
Последние несколько недель господин Стельмах то в командировке, то в отпуске, поэтому мы с ним в последнее время не общаемся. До этого в последнее время мы общались ежедневно.
Сотрудничество проходит нормально?
У Минфина и центробанка в любой стране несколько разные интересы. Мы пытаемся получить свои решения, Нацбанк - свои.
Безусловно, самое главное в этом общении — это наличие диалога и конструктивность. С Нацбанком и, прежде всего, с господином Стельмахом, мне кажется, диалог Министерства финансов за последних полгода был достаточно конструктивным. Другой вопрос, что, к сожалению, деятельность НБУ и решения, которые в конечном итоге там принимались, формировались не только и не столько исходя из экономической, финансовой логики и необходимости действий, которые подсказывает логика жизни, а исходя из политических факторов. Поэтому большинство решений, в том числе и каких-то документов, которые принимает Нацбанк, не несут активную позицию.
Благодаря чему – или кому – политическая целесообразность сыграла такую роль?
Я при этом не присутствовал. Это мое профессиональное впечатление, и, понимаете, есть процесс. Условно говоря, мы готовим определенное решение НБУ, которое позволит по-рыночному развивать определенные вопросы. Мы по нему договорились, мы его совместно готовим, потом оно не принимается некоторое время, и в конечном итоге принимается совсем другое решение. Хотя с руководством Нацбанка: со Стельмахом, Шаповаловым - мы встречались, обсуждали, договорились по существу принятия решения. А через ночь выходит совсем другое решение.
По бюджету 2010 года предусмотрен курс гривни 7,5 гривни за доллар. При этом в то же время предусмотрено позитивное внешнеторговое сальдо, которое у нас даже до кризиса было отрицательным. Как это друг с другом корреспондируется, и на чем этот прогноз вообще основывается?
В чем проблема анализа и сопоставления фактически всех макроэкономических показателей, как нынешнего года, так и следующего? Проблема в том, что фактический анализ нам необходимо начинать делать не с базы 2007-2008 годов, а, как по мне, фактически с первого октября 2008 года. Это приблизительно та дата, когда кризис грохнул дверью уже в Украине. До тех пор создавалось такое впечатление, что весь рынок спал, и надеялся, что кризис пройдет мимо.
Сейчас какая у нас динамика? Минус сорок шесть процентов по экспорту, пятьдесят два — по импорту. Это показатели, которые мы анализируем, скажем, еще к показателям предыдущего года, когда шел стремительный и фактически никем не прогнозируемый рост экономики, в том числе, показателей импорта и тому подобное. Сейчас изменилась и меняется структура экономики, структура ВВП и структура в том числе экспорта-импорта. Это первое и самое главное.
Даже если теперь посмотреть за полгода, то позиции, которые в прошлом году были самые большие и, в том числе, давали самые большие поступления по таможне, в этом году почти отсутствуют. Скажем, те же автомобили. Их сейчас фактически не ввозят в Украину, где-то в двадцать шесть или в двадцать восемь раз, уже не помню точно, снизился импорт автомобилей в Украину. Позитивное сальдо торгового баланса действительно планируется.
1,8 % в проекте госбюджета.
Да, 1,8 % рост по торговому балансу. В настоящий момент у нас импорт просел значительно глубже, чем экспорт.
То есть позитивное сальдо планируется не за счет того, что, грубо говоря, вырастет экспорт, а за счет уменьшения импорта?
Мы прогнозируем, что будет увеличиваться и импорт, и экспорт. Тут начинает играть уже теория малых цифр: когда мы сравниваем данные к базе этого года, получается одна ситуация, а когда к базе 2008 года, все еще будет падение. Хотя на самом деле динамика уже пойдет на увеличение.
Импорт будет увеличиваться. Прежде всего, скажем, будут восстанавливаться те позиции, которые не могут не восстанавливаться какое-то время и за счет того, что, в том числе, какие-то склады были заняты, был остановлен спрос, и только теперь он начинает понемногу возвращаться. Это бытовые товары, в том числе потребительские товары, в том числе и те же автомобили. Изменилось отношение рынка, внутреннего рынка к возможностям инвестиций и к ожиданиям.
И на радость импортерам среднегодовой курс гривни дойдет до 7,5?
Вопрос в том, что нынешний курс и ситуация на рынке, к сожалению, действительно сформированы.
Спекулятивно?
Не только спекулятивно, она сформирована негативными ожиданиями, она сформирована, как следствие, спекулятивными действиями, происходящими во время негативных ожиданий, нервотрепки. Рынок, честно говоря, небольшой, что там того валютного рынка в Украине. Его расшатать — это вопрос для европейского банка не очень ресурсозатратный.
Другой вопрос, что любой валютный рынок подвержен атакам спекулянтов, и успешность этих атак зависит от того, как поступает центральный банк. Успешность действий нашего центрального банка сегодня вызывает сомнения, это, к сожалению, можно уже констатировать. Я думаю, что Национальный банк оказался не готовым к происходящим событиям. Это – с одной стороны.
С другой стороны, спекуляции возможны, когда есть по меньшей мере две договорившихся стороны. И вот эти действия, скажем, происходящие сейчас на валютном рынке, тоже интересные. Ведь если взять сам рост, то на нем трудно заработать. Для того, чтобы спекулянты заработали, им необходимы колебания. Я думаю, что те, кто расшатывает рынок, будут раскачивать его вверх-вниз. Сегодня доллар по 8,5 гривни, завтра – по восемь, на полпроцента разницы они и живут.
У вас есть резервный план действий на тот, к сожалению, вполне возможный случай, если не будет принят Закон о государственном бюджете, и по Бюджетному кодексу нужно будет жить, расходуя ежемесячно всего по одной двенадцатой части бюджета предыдущего года?
Это будет очень сложно. Для Минфина, скажем, как для технического исполнителя этой части, это не составит большого труда. Есть алгоритм, есть формула, как это делать. Но мы прекрасно понимаем, что для страны, для экономики это будет достаточно сложная ситуация. Не хочется употреблять в этом контексте громких эпитетов, но это будет ужас, на самом деле.
Почему же Министерство финансов до последнего дня всегда и борется за показатели бюджета, за текстовую часть, за его баланс.
Между тем уже технологически так сложилось, что в последние дни бюджетного года бюджет обычно принимается, потому что входить в следующий бюджетный год без бюджета невозможно. Даже, если сравнивать бюджет, скажем, 2008-го и 2009 годов. В новом бюджете обычно предусматривается, в том числе, определенное повышение заработных плат, пенсий, стипендий на коэффициент уровня инфляции.
Возьмем среднегодовой прирост хотя бы на уровень инфляции. Пусть, условно, она выросла на 10% в среднем за год; тогда если в декабре человек получает, условно, тысячу гривен пенсии, то его среднегодовая пенсия за этот год вырастет на сто гривен. Но по правилу «одной двенадцатой» он в январе будет получать не тысячу гривен, а девятьсот. Это – прямое нарушение конституционных прав людей, прежде всего. И это невозможно с точки зрения удерживания баланса.
В результате мы получим не только нарушение прав людей, не только политические обвинения, мы получим и судебные процессы. И мы все равно будем вынуждены выполнять обязательства, которые государство должно выполнить.
Как понимать заявления премьера о том, что в случае непринятия бюджета в Раде правительство сделает это самостоятельно? Все-таки принять бюджет постановлением Кабмина – это конституционный нонсенс.
Почему все восприняли так, что это предложение утвердить бюджет на 2010 год именно постановлением правительства? Это невозможно. Это невозможно ни по Конституции, ни по бюджетному законодательству, и не будет правительство постановлением утверждать бюджет.
Речь шла о том, каким образом до принятия закона, если он не будет принят в этом году, по меньшей мере на первый квартал обеспечить расходы государственного бюджета и их проведение таким образом, чтобы это не нарушало конституционных прав и свобод наших граждан и субъектов, имеющих отношение к бюджету.
То есть это не будет постановление об утверждении бюджета, как бы оно ни называлось. Это будет, скорее всего, некий план действий, мероприятий, алгоритм действий казначейства, распорядителей средств, возможно, алгоритм использования средств, изменения определенных приоритетов. Пока сложно сказать, мы только работаем над этой задачей, но мы не можем войти в новый бюджетный год без понимания того, как мы будем, по крайней мере в первом квартале, выполнять выплаты бюджета.
А поправки в бюджет текущего года, о которых неоднократно говорили и оппозиция, и Президент, вы уже подготовили?
Какие именно поправки?
В которых говорится о пересмотре расходной части, где идет речь о программе приватизации…
К сожалению, это как в том анекдоте: «А что вам мешает говорить...». Много говорит об этом оппозиция, Президент, разные эксперты, но ни один из них не предложил, какие именно изменения необходимо внести в государственный бюджет, какие именно решения необходимо принять Верховной Раде для того, чтобы, по мнению инициаторов этого процесса изменений в бюджет, бюджет стал более реалистичным, или сбалансированным, или просто таким, который ему больше нравится.
Кроме общих тезисов и болтовни, к сожалению, никаких предложений мы не получали, никаких. Поэтому говорить о том, когда это будет внесено… Если у Президента, или у фракций, входящих в оппозицию, или у сил, которые не представлены в Верховной Раде, есть предложения по изменениям в бюджет, мы готовы их рассматривать. Но кроме предложений по увеличению расходов на конкретную цель, условно говоря, на содержание определенного заведения, или на обеспечение проведения каких-то мероприятий - то есть дополнительного разбалансирования бюджета - мы не получали ничего ни от одного из субъектов законодательной инициативы.
Вот предложения увеличить расходы точечно: тут, тут и тут — таких предложений у нас предостаточно. Но мы, как Министерство финансов, стараемся максимально сдерживать продвижение подобных предложений в ВР. По моему глубокому убеждению, все это - дополнительное разбалансирование бюджета. В том числе и эти, так называемые, социальные инициативы, которые выдвигает сейчас Партия регионов.
Ведь прекрасно требовать сбалансирования и уменьшения расходов государственного бюджета. Но мы понимаем, что 95 % общего фонда в бюджете 2009 года — это расходы по защищенным статьям. А единственный документ, на котором, как мы теперь видим, настаивает Верховная Рада - это принять изменения к законодательству, в том числе по Закону о государственном бюджете, которые увеличат расходы государственного бюджета.
По нашим минимальным расчетам, этот законопроект стоил в реалиях нынешнего года сорок шесть миллиардов – это на полгода - но это было еще первое предложение. Потом депутаты стали еще более «конструктивными», в том числе и те, которые инициировали первый законопроект; они только увеличили популистские настроения. В конце концов, я очень удивился, когда подобный законопроект вышел из-под пера представителей Блока Литвина. Там были увеличены эти показатели на порядок. Хотя, возможно, это был некий маркетинговый ход с целью показать экономическую нелепость идеи как таковой.
Можно поставить цель, чтобы, например, каждый пенсионер получал 1 млн. грн. в месяц. Более того, этого можно достичь. Если вспомнить нашу недалекую историю, то все мы получали зарплаты и пенсии в миллионах, все были миллионеры и миллиардеры. Но все помнят, чего это стоило стране, и чего стоили реальные доходы этих людей.
Проектом Госбюджета предусмотрено поступление от приватизации в 10 млрд. грн. И это в то время, когда цена активов по объективным причинам относительно низкая. Есть ли в мировой практике примеры продажи стратегических для государства объектов в кризисный период? Нужно ли продавать сейчас тот же «Укртелеком»?
По «Укртелекому» ситуация относительно приватизации довольно простая: его необходимо было приватизировать уже давно. Первая кампания по его приватизации происходила еще в 2002 году. Если бы мы приватизировали «Укртелеком» тогда, или хотя бы в 2007 году, это прежде всего дало бы позитив самой компании. К сожалению, в последние годы «Укртелеком» начинает только генерировать убытки. И чем дольше мы не будем внедрять реформу в этой отрасли, привлекать значительные инвестиции в эту отрасль, в сам «Укртелеком», тем меньше он будет инвестиционно привлекательным.
Что касается цены – было принято решение на правительстве, что начальная цена «Укртелекома», определенная комиссией в прошлом году, в то время, которое можно считать пиком спроса, не может быть уменьшена. Поэтому сейчас Фонд госимущества, получив это задание, будет проводить подготовку и приватизацию только по цене, не меньшей, чем указанная.
Это реально?
Если это нереально, то «Укртелеком» не будет продан. Это минимальная цена, с которой будет стартовать аукцион.
Не «Укртелекомом» единым. Есть тот же Одесский припортовый завод...
По ОПЗ будет принято такое же решение.
К сожалению, Президент Украины пытается остановить это решение, обратившись в Конституционный суд. Но КС уже рассматривал указы Президента по остановке приватизации, в том числе по ОПЗ, и признал их неконституционными. (В действительности в декабре прошлого года КС в ответ на обращение Ющенко относительно приостановления приватизации ОПЗ заявил, что это дело ему не подведомственно. – Авт.). Поэтому мы не имеем права выполнять этот указ после его повторного появления.
Такой указ может иметь исключительно политический эффект. В первую очередь, для западных инвесторов. Подобными действиями их можно от пугнуть от участия в конкурсе, оставив в кругу потенциальных участников приватизации только украинские и российские финансово-промышленные группы. Если это цель людей, которые готовили указ, – они могут ее достичь.
Если же их целью является помешать правительству обеспечить финансирование дефицита бюджета – то этой цели им достичь не удастся.
Но если продажи по этим ценам не состоятся – значит, не будет этих 10 млрд. грн., не будет поступлений в стабфонд?..
Диалог и коммуникации с потенциальными покупателями не прекращались. У нас на сегодняшний день реальны предложения по приватизации как «Укртелекома», так и ОПЗ. У нас есть по меньшей мере по три претендента на «Укртелеком», это то, что я знаю, и по ОПЗ – где-то пять или шесть потенциальных инвесторов, в том числе и россияне.
Из украинцев – была заинтересована по меньшей мере одна из отечественных ФПГ в этом процессе, по «Укртелекому» - две. Это дополнительно, кроме тех трех инвесторов с запада, о которых я упомянул.
А что касается кризиса, давайте не забывать такую вещь: и экономика, и финансовый рынок живут не в вакууме, тут работает принцип сообщающихся сосудов. Если у большинства нет денежных ресурсов, это не значит, что деньги исчезли. Они перераспределяются.
То есть расконсервируются?
Не уверен, как раз наоборот. Большинство теряет на кризисе, но кто-то зарабатывает. Поэтому нельзя говорить, что в мире, в инвестиционных банках, нет денег. Их деньги никуда не исчезли. Другой вопрос, когда они решат их вкладывать.
Если вы проанализируете динамику самых богатых фондов или инвесторов, то увидите, что они работают по правилам экономических циклов. Несколько лет они сидят в засаде, отдыхают, пьют кофе, смотрят на восход-закат солнца. И только полгода-год, когда они активно работают, выходят на рынок с накопленным ресурсом. И теперь исключения не будет. Инвестиционный ресурс у них есть, в том числе и в Украине.
Безусловно, в настоящий момент говорить, что это приведет к определенному инвестиционному буму, не стоит. Но планка в 10 млрд. – это довольно низкая планка, мы понимали, что поступлений может быть значительно больше.
