Хорошее образование бесплатным не бывает
Есть по меньшей мере три профессии, где одних знаний недостаточно. Платить профессору 2 тысячи гривен - смешно.
Начался новый учебный год – не только у школьников, но и у студентов высших учебных заведений. Как отразился финансово-экономический кризис на состоянии высшей школы? За счет чего сегодня выживают вузы? Сколько платят за учебу студенты-контрактники? На самом ли деле необходимо внешнее независимое тестирование?
На эти вопросы в формате пресс-конференции в «Главреде» ответили представители крупнейших вузов страны – проректор по научно-педагогической работе Киевского национального университета имени Шевченко Владимир Бугров и почетный президент Национального университета «Киево-Могилянская академия» Вячеслав Брюховецкий.
Предлагаем вашему вниманию избранные фрагменты ответов гостей «Главреда» на вопросы читателей и представителей СМИ.
Читатель «Главреда»: Какой процент студентов в ваших учебных заведениях учится по контракту, какой – по госзаказу?
Владимир Бугров: По состояниюм на 1 сентября ситуация достаточно и простая, и сложная. У нас 2491 студент, которые учатся на первом курсе по госзаказу. Согласно украинскому законодательству, возникает определенная коллизия. С одной стороны, до сих пор действует норма 51/49 – то есть 51% студентов должны быть бюджетниками, 49% - контрактниками. С другой стороны, эта норма не прописана четко, и складывается ситуация, что этот подход может быть применен не к каждому направлению или специальности, а в целом к контингенту. Именно по этой причине у нас на первом курсе 2491 бюджетник и такое же количество контрактников.
Вячеслав Брюховецкий: У нас ситуация другая. У нас приблизительно 25% контрактников, 75% - госзаказа. Мы соблюдаем такое соотношение уже давно и не будем увеличивать процент контрактников.
Владимир Бугров: Мы бы тоже хотели этого придерживаться, но, к величайшему сожалению, не удается, потому что до сих пор нет четко прописанных критериев зачисления на контрактную основу. Если есть конкурс на зачисление на бюджет – там все понятно. А когда начинается зачисление по контракту, человек заявляет: «Я хочу учиться на контракте. Вы на имеете права мне отказать».
Вячеслав Брюховецкий: Нет, такого права у абитуриента нет. Учеба по контракту – это дело университета. Мы несколько лет вообще не брали контрактников.
Извините, если придет дебил и скажет: «Я хочу учиться…»
Владимир Бугров: Когда к нам обратился этот абитуриент, нам прислали разъяснение, что поскольку нет четких параметров определения учебы по контракту, если у него нет «двойки» (по-старому), то вы не имеете права ему отказать.
Вячеслав Брюховецкий: Что значит – «не имеете права»? А если у меня нет преподавателей? А если у меня нет аудиторий? У нас никогда не было проблем. У нас был открытый конкурс, все имели право поступить. Теперь – кто может, кто подходит под критерии, а остальные – нет.
Владимир Бугров: Это требует урегулирования.
Вячеслав Брюховецкий: Урегулирования требует, но это зависит от политики университета, потому что на самом деле это очень старая политика. У нас вообще лет семь не было ни одного контрактника – просто не брали принципиально.
Читатель «Главреда»: Какая средняя стоимость учебы контрактников?
Вячеслав Брюховецкий: У нас – от 8 до 25 тысяч. Точно я не могу сказать.
Владимир Бугров: Смета содержит все предусмотренные учебным планом виды работ. Поэтому у нас минимальная стоимость – 10 тысяч гривен на некоторых направлениях подготовки, или даже в рамках одного факультета может отличаться. Максимальная – 30 тысяч. Это все специальности Института международных отношений и юридический факультет.
Но я совершенно согласен с тезисом Вячеслава Степановича. Образование требует инвестиций. Я бы даже не сказал, что это плата за учебу. Это инвестиции в собственное образование.
Нельзя пригласить профессора и дать ему зарплату 2 тысячи гривен – это, значит, будет такой профессор. Это просто смешно. Образование не бывает дешевым. Иначе это – профанация.
Читатель «Главреда»: Какая зарплата у преподавателей (доцентов и профессоров)?
Вячеслав Брюховецкий: Зарплата определяется штатным расписанием, она одинакова, якобы, для всех. Конечно, существуют определенные доплаты, если у университета есть какие-то средства.
К сожалению, зарплата, которую дает государство высшей школе, позорная. За такую зарплату учить нормально нельзя. В этом и проблема.
Владимир Бугров: Я могу рассказать о своей зарплате как преподаватель, как доцент кафедры истории философии университета Шевченко. У меня ставка 4 тысячи гривен – эта ставка двойная, потому что наш Университет, согласно статусу, имеет двойные ставки. К этой ставке плюсуются проценты за научную степень и за ученое звание – 15% и 25%. Также дается надбавка за стаж научно-педагогической деятельности. Вместе выходит, вроде бы, и неплохо, но если отнять налоги и учесть то, что работа преподавателя относится к ненормированной… Поэтому я полностью присоединяюсь к тезису, что зарплата в действительности и у педагогов высшей школы, и у педагогов средней школы позорная. Я бы назвал это даже угрозой национальной безопасности – то, что педагоги и ученые в Украине получают такую заработную плату.
Телеканал «Первый национальный»: Как запрет изменить плату за учебу отразится на ваших университетах? Есть ли сейчас необходимость поднимать плату за учебу?
Владимир Бугров: В Постановлении КМУ от 12 августа нынешнего года фигурирует две строки: первое – «запретить высшим учебным заведениям повышать стоимость учебы ежегодно больше, чем на индекс инфляции». Второй пункт – «Министерству образования, совместно с Министерством финансов и Министерством экономики в двухнедельный срок привести в соответствие свои нормативные акты», то есть заключить инструктивные разъяснения по этому поводу.
Тут есть правовая коллизия. С одной стороны, в Законе «О высшем образовании» абсолютно четко утверждается, что на протяжении срока обучения стоимость учебы увеличиваться не может.
Одна из интерпретаций этого Постановления – в этом году заключили контракт на такую стоимость, а для следующего первого курса стоимость растет на индекс инфляции. С другой стороны, тут есть правовая коллизия – на сегодняшний день нет четко сформулированных методик определения стоимости учебы.
Антимонопольный комитет весной осуществлял проверку стоимости учебы по контракту в высших учебных заведениях Украины по двум направлениям: «Стоматология» и «Правоведение». И оказалось, что на «Стоматологию», например, стоимость учебы в Украине оказалась разной. Недавно нам прислали предписание АМКУ – обратить внимание на формирование смет.
Но тут возникает одна интересна коллизия, которую на сегодняшний день никто не решил: высшее учебное заведение - неприбыльное учреждение. Стоимость сметы на подготовку специалиста с высшим образованием – это себестоимость. Это только расходы, которые идут на его подготовку. С одной стороны, действительно, индекс инфляции применяется только к следующему набору. С другой стороны, заключили сегодня контракт, инфляция имеет место, в контракте три самых главных статьи на подготовку специалиста – заработная плата преподавателям, услуги ЖКХ и аренда помещения. Если Кабинет Министров принимает постановление о повышении заработной платы, студент учится на третьем курсе, преподавателям нужно повышать заработную плату, а он платит по-старому, потому что есть норма закона.
Здесь ситуация чрезвычайно непростая. Сейчас мы ждем разъяснений от Министерства образования и науки, Министерства финансов и Министерства экономики.
Вячеслав Брюховецкий: Я считаю эту государственную регуляцию стоимости образования анахронизмом советского времени. Я бы хотел увидеть, чтобы в Гарварде, или в Йеле, или в Колумбии регулировалось, сколько платить студентам. Это было бы очень смешно. Я бы на месте Антимонопольного комитета проверял заведения, где очень низкая плата за учебу. Потому что когда 2 тысячи гривен стоит учеба в каком-то университете, я думаю, что там продают дипломы. Потому что за 2 тысячи гривен научить студента нельзя.
Образование всегда ценная вещь. Хорошее образование бесплатным не бывает. Во советские времена оно тоже не было бесплатным, потому что из наших налогов платили преподавателям. Поэтому проверять нужно тех, кто берет мало денег. А там – извините, рынок определяет.
Читатель «Главреда»: Какова вероятность отмены обязательного внешнего независимого оценивания при вступлении в высшие учебные заведения? Каково ваше отношение к введению обязательного теста на способности при вступлении в вуз?
Вячеслав Брюховецкий: Как вы знаете, я основной оппонент Министерства образования и науки по поводу тестирования, но я считаю большой ошибкой, если тестирование будет отменено. Действительно, это самое большое и, возможно, единственное достижение Министерства образования в высшей школе. Но другое дело, что делается оно не так, как нужно делать.
Отмена – это будет шаг назад. Но совершенствование, трансформация тестов для того, чтобы они обнаруживали не только уровень зазубренных знаний, но и способности абитуриента, что, в конце концов, записано в Законе «Об образовании». Студенты принимаются не за знания, а за способности.
Во-вторых, нужно провести соответствующее реформирование, чтоб поднять престиж средней школы. Наконец, должна быть роль университета в этом. Есть очень много независимых оцениваний в разных странах, но роль университета - решающая. Он может принять человека, у которого тесты хуже, потому что он знает этого человека.
Я предлагал многократно: есть Центр независимого тестирования, полная база данных. Абитуриент пишет заявление: «Я хочу учиться в таких-то университетах». Делается элементарная компьютерная программа, которая за 5 часов распределяет всех по местам.
Владимир Бугров: В Беларуси, Казахстане, Туркмении так и делается.
Вячеслав Брюховецкий: Но в действительности роль университета очень унижена.
Владимир Бугров: Внешнее оценивание не является изобретением нынешнего министра. Еще в 2001 году, когда Министерство образования и науки возглавлял Василий Кремень, уже были пилотные проекты по внешнему оцениванию. Эта идея не украинское изобретение и не нынешнее. И эта идея сама по себе замечательная.
Но совершенно верно, что эта система нуждается в совершенствовании. Это оценивание знаний. Но я могу назвать по меньшей мере три профессии, где знаний недостаточно, чтобы овладеть определенной профессией. Медицина – не каждый человек, знающий биологию, может быть врачом. Второе – далеко не каждый человек, знающий право или историю, может быть юристом. Если человек не доучит какой-то закон, он его выучит позже, а если он будет аморальным судьей, то это намного хуже. Третья профессия – это педагогика. Далеко не каждый, кто знает химию, биологию или историю, может быть учителем или преподавателем.
И тут мы возвращаемся к высказанной мысли: если внешнее оценивание знаний действительно прерогатива Центра оценивания, то способности, склонности должны проверять университеты. Университет должен знать, кого он будет учить.
Вячеслав Брюховецкий: В последнее время наблюдается интересная тенденция. Люди начинают нормально мыслить. 5-7 лет назад все абитуриенты думали: «Как только стану юристом, сразу стану миллионером» - конкурсы были огромные.
У нас количество абитуриентов в последние 7-8 лет стабильное. Но произошло перераспределение. Сейчас один из самых больших конкурсов – на культурологию, на филологию, где теперь полно контрактников.
Очень показательный пример. Одна из абитуриенток, у которой 600 баллов, подала документы на культурологию и на право. Рассказывал декан факультета законодательных наук, который был секретарем приемной комиссии. Она и туда, и туда первая стояла в списке. «Я, - говорит, - ее пытался сагитировать перейти на право. Раньше кто угодно ринулся бы туда! А она сказала: «Нет, я хочу быть культурологом».
Я считаю, что через несколько лет очень престижными станут специальности физика, химия, биология. Это проявляется уже сегодня, но это станет престижным.
Владимир Бугров: Действительно, вы четко обозначили эту тенденцию. Биологический факультет за последние 5 лет вышел на тот же контингент контрактников, что и, например, факультет психологии.
Стенограмму пресс-конференции читайте здесь
Читайте также:
Эксперты: Дешевое образование – профанация
Тесты требуют усовершенствования – эксперты
