Какая армия не нужна Украине
Заявить, что Украина рано или поздно будет в НАТО, и считать это определение стратегического курса державы основанием для построения Вооруженных сил и всей военной организации, оказалось мало.
С одной стороны, видение военного сектора безопасности в Украине развивается в соответствии с данной политической ситуацией внутри страны и в связи с условиями, в которых она оказалась на международной арене. А также в соответствии с предлагаемыми армии и другим вооруженным формированиям со стороны государства ресурсами и видением военно-политического руководства места и роли в державе его военной организации.
С другой стороны, оказалась весьма ощутимой сила инерции, уж чересчур привязанная военная сфера в независимой Украине к понятиям и стереотипам времен СССР. Действительно, высказываемое все годы независимости военно-политическим руководством мнение, что Украина не должна и не может слепо копировать Вооруженные силы и всю военную организацию с кого-либо, а должна строить свое, отвечающее национальным интересам и возможностям, представляется здравым, если не банальным. В то же время строительство «своего», с «учетом опыта ведущих стран мира» (еще одна любимая формулировка официального Киева) превратилось в дичайшее переплетение структур, теоретически несовместимых, с маловразумительно сформулированными задачами (точнее, сформулированы они достаточно ясно, но абсолютно непонятны алгоритмы и способы их выполнения).
На примере Вооруженных сил Украины это прослеживается на эволюции их структуры. В частности, относительно их способности выполнять поставленную высшим военно-политическим руководством задачу – быть взаимосовместимыми с армиями стран НАТО, - то задача выполнена лишь частично. То есть на уровне отдельных подразделений и отдельных штабных структур уровнем до бригады проблема решаема. Хотя сейчас мы можем говорить о том, что из всех Вооруженных сил лишь 15% (максимум 20%) подразделений и частей способны выполнять задачи вместе с подразделениями других армий под управлением многонациональных штабов.
Ситуацию бы спасла давняя идея (если не ошибаюсь, впервые она была высказана в бытность министром обороны Евгения Марчука) отправлять для выполнения реальных боевых задач, т.е. в миротворческие миссии, штатные подразделения, которые по возвращению бы не расформировывались, а продолжали службу как штатные единицы Вооруженных сил. Это позволило бы иметь в боевом составе подразделения, и даже части (один Ирак бы дал нам 3, с учетом 81-й тактической группы и фактически 4 «обкатанные» механизированные бригады!), слаженные, имеющие неоценимый боевой опыт и полностью в случае необходимости готовые выполнять задачи под управлением многонациональных штабов. Кстати, здесь не обязательно речь идет о НАТО, подобные подразделения могли бы стать и костяком военной составляющей, например, ГУАМ, вздумай Киев все же реанимировать это коматозное дитя.
…Но идея эта не реализована. В ООК заявляют, что нынешний метод (т.е. когда для отправки в миссию контингент комплектуют офицерами и солдатами из разных подразделений и частей, а после возвращения в Украину их отправляют по прежним местам службы) более эффективен. Поскольку, мол, позволяет «разнести» опыт по всем войскам вместе с его носителями. Очевидно, в ООК ничего не слышали о таком понятии, как слаженность подразделений, но это уже проблема специалистов этой структуры.
Как бы там ни было, «благодаря» видению в прежние годы руководства Сухопутных войск (которое «отвечало» за наше миротворчество), а сейчас - руководства ООК, несмотря на огромный – 16 лет! – миротворческий опыт ВС Украины, он оказался распыленным и по большей части невостребованным (заметим, что в нынешних Боевых уставах Сухопутных войск нет НИ ОДНОГО положения, основанного на обширном собственно украинском военном опыте – все компиляции еще «советских» положений). И все же сам опыт организации деятельности миротворческих контингентов может при известных усилиях и ресурсах в небольшой промежуток времени говорить о боеспособности не только, как сейчас, некоторых – не всех! - подразделений Объединенных сил быстрого реагирования (это в общем приблизительно 30% всех Вооруженных сил), а и о какой-то части остальных, т.е. Основных сил обороны.
Но в данном случае речь о максимум бригадном уровне. А вот выше начинается нечто уж совсем не классифицируемое, при том что самые боеспособные подразделения становятся малоэффективными в современном конфликте при неэффективной структуре управления.
В частности, уже сегодня для управления украинскими контингентами в миротворческих операций и выполнения других вариантов применения войск создано Объединенное оперативное командование (ООК) Вооруженных сил. (Это нечто вроде украинского аналога американского командования «Центрком» в Тампе (штат Флорида), которое проводит нынешние операции в Афганистане и Ираке). В перспективе, а точнее – уже в 2009 году, - запланирован переход Вооруженных сил на трехступенчатую систему оперативного управления: Генеральный штаб – ООК – армейский корпус, Воздушное командование, Центр морских операций, Центр береговой обороны. До 2011 выведенное нынче из состава Генерального штаба Командование сил поддержки (КСП, отвечающее за все виды обеспечения войск) будет переформировано в Объединенные силы обеспечения.
И вот что мы получаем. С одной стороны, в лице ООК и КСП создана структура, вроде бы отвечающая пресловутым стандартам НАТО (если быть более точным – структуре управления ВС США). С другой стороны, продолжают действовать «совдеповские» структуры – в частности, Генеральный штаб. При этом, на ГШ в советские времена (да и пока в Украине) теоретически возлагается главная задача – проведение мобилизации в угрожаемый (в Украине сегодня – «особый») период, управление переводом экономики и всего народного хозяйства страны на «военные рейки», развертывание войск по штатам военного времени и их обеспечение за счет резервов, созданных в мирное время. В концепции военного строительства до 2011 года в Украине речь идет о создании профессионального резерва в… 12 тысяч человек. Военные округа в Украине, которые в военное время должны переформировываться во фронты под командованием Генштаба, - это уже воспоминание из нашего прошлого, их давно заменили региональные Оперативные командования. Проведение мобилизационных мероприятий в промышленности законодательно рассмотрено, но в реальности трудно себе представить, как это будет выглядеть на практике. То есть реально Генштаб может только одно: заниматься применением войск (речь идет как о боевом применении, так и о при выполнении иных задач, возложенных на ВС Украины, - участии в ликвидации последствий стихийных бедствий, техногенных аварий и катастроф и пр.). В то же время эта задача вроде как возложена на ООК…
Это только один пример, показывающий, как армия сегодня «обросла» вроде как НАТОвскими структурами, живущими в эдаком непонятном симбиозе со структурами постсоветскими, что в итоге дает весьма странный образ «своих» Вооруженных сил. В подобной неразберихе трудно винить Министерство обороны или Генеральный штаб, - ведь эти структуры, с одной стороны, выполняют поставленные задачи по достижению совместимости ВС Украины с войсками НАТО, а с другой и вторую задачу – обеспечение обороноспособности страны (еще и в условиях острой нехватки ресурсов).
То есть пока Украина не может говорить о реальных перспективах вхождения в Североатлантический альянс, она не может строить свою военную организацию в расчете на имеющиеся гарантии безопасности, полученные от союзников. Если конкретнее - не может, как это принято сейчас среди стран-неофитов НАТО, развивать какие-то одни военные возможности, нужные Альянсу (в случае с Украиной речь может идти о военно-транспортных, инженерно-саперных и пр.), в ущерб другим. Сейчас все более популярной становится идея «активного нейтралитета» Украины, дальнейший рост признания которой можно легко спрогнозировать при отказе НАТО от присоединения Киева к Программе относительно членства в Альянсе (ПДЧ) в декабре этого года. А идея эта требует не просто изменения «внешнеполитического формата» действий Украины на международной арене. Но и глубокого пересмотра своей политики по ключевым вопросам, прежде всего в сфере национальной безопасности и, в частности, в сфере обороноспособности.
Если НАТО откажет Украине в ПДЧ, это станет не только поводом «работать в направлении дальнейшей евроатлантической интеграции» для Киева, но и коренным образом пересмотреть свои подходы к построению военной организации государства, и, в частности, Вооруженных сил. Надо, наконец, перестать делать перспективу вступления в НАТО основным постулатом военного строительства в Украине. Когда это будет – неизвестно, а если и произойдет, то военная организация, полностью отвечающая потребностям державы, помехой уж никак не будет. Потому, во избежание неприятных сюрпризов, то есть осознания в один прекрасный момент, что Украина полностью беззащитна перед вызовами и угрозами, существующими для нее, куда прагматичнее строить военную организацию исходя из изначального принципа «активного нейтралитета». Способность Украины себя защитить не помешает ни в случае дальнейшего отказа ее от своих евроатлантических планов, ни в случае присоединения к ПДЧ, ни при вступлении в Альянс. Достаточная сила еще ни одному государству в мире за всю историю цивилизации не мешала.
