Михаил Слабошпицкий: «Я готов побиться об заклад: русский язык вторым государственным не будет!»
Вручение премий, присуждение званий, результаты телевизионных шоу, новые «хиты» отечественных звезд – все превращается в «фактор выбора» вожделенного политиками электората. Даже такой жизненно важный для страны «пустяк», как язык. 9 ноября, в день украинской письменности, должен начаться очередной, уже девятый Международный конкурс украинского языка имени Петра Яцика. Не попадут ли детские надежда и радость в не совсем чистые политические руки? Михаил Слабошпицкий, известный писатель, исполнительный директор Международного благотворительного фонда «Лига украинских меценатов» – главного организатора конкурса – заверяет, что сделает все от него зависящее, чтобы этого не случилось.
«Когда нужно подтасовать, обмануть, украинцы всегда талантливы»
Вот уже девять лет подряд проводится Международный конкурс украинского языка. Все эти годы организует его Лига украинских меценатов. Для государства, культура и духовность которого, по мнению специалистов, переживают катастрофический кризис, такое постоянство – скорее исключение, чем правило. Как удается оставаться «на плаву»? Кто поддерживает – и поддержит в этом году – конкурс?
Поддерживают именно украинские меценаты со всех концов света. Но в такие времена, как нынешние, кое-что меняется. Впереди, возможно, выборы. Поэтому, думаю, в настоящий момент все уцепятся нам «допомагать». Ведь конкурс – это бренд. Он будет проводиться в девятый раз. И время удобное – 9 ноября. Хотя сначала нас поддерживало – только человеческими ресурсами – лишь Министерство образования и науки. Но стоило начаться избирательной кампании, сразу прибежали, например, социалисты, захотели принять участие в награждении. Мы сразу отметили: в частном порядке, как обычные граждане – пожалуйста, а как партия – нет. В свое время интересовались конкурсом «эсдеки». Мы заметили команде Медведчука: послушайте, ребята, партии заканчиваются на пороге школы. В целом «прорвало» в прошлом году. 9 ноября – в день украинской письменности и языка – мы, как всегда, начинали конкурс. Было это в Кировограде. И вдруг – два указа Президента! Во-первых, было учреждено 14 президентских стипендий для победителей, где-то по 7-8 тысяч гривен каждому. Во-вторых, Кабмину было поручено рассмотреть возможность проведения конкурса на бюджетной основе. И вслед был указ об учреждении именных стипендий и положения о них за подписью главы Секретариата Президента Балоги.
И в самом деле получили?
Самое интересное вот что. 10 ноября мы уже знали, что все победители – 5 студентов и 9 школьников – 15 мая в Театре им. И. Франко должны получить президентские стипендии. Поэтому до последней минуты эти деньги в бюджете Лиги даже не закладывались. И вдруг за два дня до торжественного вручения нам сообщают: этих денег нет! Кабмин не дает! Не о чем говорить! На язык в бюджете опять не хватило. В этот раз 120 тысяч гривен. Поэтому мы наскребли сами и вручали премии от себя. А правительство эти деньги не выплатило до сих пор. Недавно вышел еще один президентский указ, согласно которому с 1 сентября «задним числом» начинаются выплаты.
Когда проводились выборы мэра, также перед награждением прибегали из нескольких партий. Николай Катеринчук, например, хотел приветствовать участников со сцены. Говорим мы: у нас обычно приветствуют брендовые для школьников личности – Загребельный, Павлычко, Яворивский – или вообще никто. Говорят его представители: но мы и деньги дадим! Нет, нам уже не нужно – отвечаем, – мы уже все сами дали. На сцене будут известные артисты, писатели – и те, кто учредили свои премии, их и будут вручать. Во время торжеств народных депутатов ужасно много. Конечно: камеры! Вышел Мороз, покрасовался, вынимал из кармана свои премии и раздавал. Потратил он, кажется, восемь тысяч гривен, но славы купил намного больше.
Но кто именно в действительности выделяет деньги на премии?
Одна фармацевтическая фирма давала почти по полмиллиона гривен на три конкурса. Были и другие спонсоры, меценаты. От государства не было ни копейки. Главный наш принцип: прозрачность. Начинал все это Петр Яцик – человек западного мировоззрения. Все основоположные моменты с Запада он перенес сюда, в Украину. В прессе публикуется, во-первых, список, от кого какие суммы поступили, а во-вторых – список полученных премий и получателей. А деньги выделяются на проезд детей из районов в областные центры, на питание. Мы оплачивали работу жюри, даже закупали и штамповали тетради.
Зачем?
Все, как на выборах –, чтобы было честно. В каждый областной центр везем собственные тетради. Сколько тетрадей осталось, сколько было использовано – составляется акт в Институте инновационных технологий и содержания образования МОН. Потом все шифруется. Жюри не знает, чью работу проверяет. Мы хотим избежать коррупции, подтасовок. Ведь все мы знаем, в какой стране живем. Когда нужно подтасовать, обмануть, украинцы всегда талантливы. Большая практика была. Еще один важный момент: мы просим ребенка – напиши, поблагодари за премию. Для благотворителей с Запада к этим детским письмам мы прилагаем справку НБУ о курсе гривни на тот момент. Многих это действительно удивляет.
Были ли случаи, когда Лигу и конкурс пытались, скажем прямо, обмануть?
Одна «современная» девушка из Днепропетровской области пожаловалась. Мы послали в командировку координатора конкурса. Выяснилось, что девушка даже плохо говорит на украинском. Она писала неправду. Видите ли, многих ослепляют денежные вознаграждения. Еще случай: сообщают, что директор одной школы на Оболони сказал, мол, «никакого конкурса у меня не будет». Шовинист, одним словом. Мы сделали вид, будто по просьбе учительницы приехали подарить библиотеке свои книги. Выяснилось, что конкурс в той школе проходил, а учительница, которая была с директором в конфликте, решила таким образом свести с ним счеты.
«Я воспитан на русской классике, потому не могу не любить русский язык»
Существует стереотип, будто украинский язык более популярен в селе, чем в городе. Следовательно, аудитория конкурса – сельская?
Ни в коем случае! Начнем «ab ovo». Согласно приказу министра образования, конкурс должен проходить в каждой школе, а уже четыре года – и в университетах, ПТУ и Вооруженных силах. Количество участников достигает свыше 5 миллионов. Статистика не наша, а МОН. Петр Яцик как раз и мечтал о массовости. Награды получают около тысячи детей.
Как Вы думаете, почему украинский язык постоянно находится на политической «передовой»? Кто в этом виноват?
Конечно, политики! И это ярко характеризует их мораль. Вернее, ее отсутствие. Простые люди, бывает, не замечают, на каком языке говорят – и никакого противостояния нет! Язык превратился в предмет спекуляции со стороны политиков, причем из всех без исключения лагерей. Такая же спекуляция – НАТО. Простому человеку безразлично, идти в НАТО или нет. Политики вообще любят затрагивать личные больные темы. Ведь на этом можно сыграть. К таким больным темам принадлежит и язык. Конечно же, ситуация с украинским языком весьма сложная, но драматизировать, педалировать ее не нужно. Когда Масарик стал президентом Чехии, среди правительственных чиновников не было ни одного со знанием чешского языка. Тогда Чехия только вышла из империи и все разговаривали на немецком. Аналогичная ситуация была в Италии во время Рисорджименто. Гарибальди и Мадзони не знали итальянского языка. Вновь созданному Израилю пришлось возрождать практически мертвый язык. Точно такой же путь ожидает и нас. Если мы за украинский язык, то мы же не против всех других! Не против русского, английского, крымскотатарского. Но первый, титульный, государственный язык должен быть, нужно повышать ее престиж.
Допустим, что спекуляции вызреют во что-то большее и при определенном политическом раскладе русский – упаси Господи! – все же провозгласят вторым государственным. Будете еще и конкурс русского языка организовывать?
Да не бывать этому никогда! Это все спекуляции! Я готов побиться об заклад. Так и напишите: русский язык никогда не будет вторым государственным. Политики шантажируют языком друг друга, а наивные люди сидят и верят. Вы знаете, что было в Америке, когда голосовали за то, какой язык сделать государственным? Английский победил немецкий всего лишь одним голосом. Если бы не этот голос – имели бы мы в настоящий момент немецкоязычный мир. Понимаете: украинский язык как единственный государственный – это реальное двуязычие. А когда принимается второй язык – это одноязычие, полное преимущество русского языка. И вы это прекрасно знаете, и политики, и народ. Вспомните: Кучма, идя в президенты, заверял, что сделает русский вторым государственным. А, придя, сказал: нет. Даже «регионалы», когда Янукович был премьером, не рассматривали этот вопрос. И так будет и в дальнейшем. Наивный тот, кто верит политикам. Талейран как-то заметил: «Язык политикам дан, чтобы скрывать свои мнения». Настоящий профессионал в политике очень часто говорит то, что хотят услышать. Вылезает бедный люмпен из шахты, всем раздраженный, и ему говорят: «Они – бандеровцы, сволочи! Мы их язык подвинем, свой примем!» И это – вместо сказать: «Добрый человек, твое существование опущено до нечеловеческого уровня. И я бы мог сделать для тебя то-то и то-то». Знаете, я воспитан на русской классике, потому не могу не любить русский язык. Язык не виноват. Я хочу, чтобы в Украине, как и в каждой нормальной стране, на должном уровне был государственный язык. Чтобы его все знали.
А как его до этого уровня поднять?
Это вообще не проблема! Когда будет нормальная власть – будет все хорошо и с языком. Вы слышите, как говорят наши высокопоставленные должностные лица – премьер, депутаты? У нас циничные политики, украинский язык они ненавидят и им не пользуются. Просто они им деньги зарабатывают. А дети же смотрят на все и видят, что в Украине не престижно быть украинцем. Что же это значит – быть украинцем? Значит, быть представителем Украинского государства – нормального, цветущего. Нужно любить его землю, историю. Убеждать в «кращості» украинского должна власть. Посмотрите, сколько молодежи перешло в последнее время на украинскую сторону. Группа «Тартак» – да они же все выросли в русскоязычных семьях! Люди приходят к этому сознательно. Патриотом Украины действительно трудно быть – нужно сделать над собой усилие.
Таким образом, Вы считаете, что никакой особенной программы развития украинского языка не нужно, что язык будет развиваться сам по себе, естественным путем?
Абсолютно! Еще раз повторяю: это во многом зависит от социально-политических факторов. С улучшением уровня жизни все более активно будет идти и национальное строительство, ведь оно не в реформах, а вот здесь (показывает на голову).
Почему ваш конкурс назван «международным»?
Вначале мы аж на такое не замахивались. Когда тогдашний первый заместитель министра образования известный астрофизик академик Яцкив сказал: пусть конкурс будет международным, приобщите к нему диаспору, я заметил, что мы делаем это не ради диаспоры. Состояние украинского языка в диаспоре ни в коей мере не повлияет на состояние украинского языка в Украине. Но он убедил нас: это будет моральным козырем. Когда украинские дети осознают, что вместе с ними соревнуются дети из Канады, Соединенных Штатов, Польши, Литвы, Румынии, – для них это будет дополнительным стимулом. В настоящее время в конкурсе принимают участие дети из 27 стран. В этом году соревнования состоялись даже в Китае. Награды вручает посол Украины в каждой из этих стран. Активизация языкового турнира за рубежом – это не благодаря нам, это все МИД! А как приятно потом получать тем, кто давал деньги на премии, благодарные письма от детей! Есть такой в Торонто человек – Станли Питерсон, он поддерживает наш конкурс уже пять лет. Когда я к нему приехал с кучей таких писем, он заплакал. Какой-то ребенок из Крыма пишет: «Дорогий дядечку Пітерсоне, дякую Вам дуже. З’їздив я до Києва, і це місто завжди асоціюватиметься у мене з Вами…» Эти пожилые люди из политической эмиграции – по-видимому, последние романтики среди украинцев. Вот, скажем, под Оттавой живет сын Олега Ольжича – Олег Кандыба. Он учредил премии имени своего деда – Александра Олеся – и имени своего отца.
«Конец для «слуг народа» мог бы быть плачевным»
Недавно в Доме писателей состоялось вручение нескольких премий от Лиги украинских меценатов. Расскажите, кому вручали и за что?
Вообще со времени создания Лиги мы учредили несколько премий. Вот посмотрите: литературная премия имени Владимира Свидзинского – раз. Это премия за лучшую книгу лирики: ее получали в свое время Владимир Базилевский, Василий Герасимьюк, Степан Сапеляк, Валерий Гужва, Светлана Короненко, Валентина Давыденко. Премия имени Бориса Нечерды – два. Это награда молодым поэтам за поиски нового поэтического языка. Премия «Звук паутинки» имени Виктора Близнеца – три. За самые заметные книги для детей. Премия имени Дмитрия Нитченко – четыре. Вручается издателям, меценатам, журналистам за пропаганду украинского печатного слова. Ее, бывает, одновременно семь-десять человек получают. Премия имени Анатолия Ермака – пять. Учрежденная вместе с Институтом проблем боли Владимира Берсенева (Ермак был его другом). Это не литературная премия и присуждается она не за литературные шедевры. Мы обращаемся к детям и просим написать, что такое патриотизм, что такое национальная идея? И еще одна премия, шестая, – имени Евгения Чикаленко. Присуждается меценатам за значительные проекты. Есть одно условие: награждаемые ею не должны быть членами Лиги. Лауреаты получают копию иконы Вышгородской Богородицы – оригинал в свое время, ограбив Киев, вывез Андрей Боголюбский. Там она – как Богоматерь Владимирская – считается святыней РПЦ. Этим мы как будто подчеркиваем, что нужно возвращать в Украину наши сокровища. Также лауреаты премии имени Чикаленко получают копию Острожской Библии, диплом и медаль.
Кого отметили в этом году?
Евгения Пастернак из Канады уже 50 лет разрабатывает проект «Национальные дома для пожилых людей». Канада – страна поликультурная, страна мигрантов, люди там очень богатые, поэтому дома для пожилых людей действительно красивые, но – унифицированные, без учета национальных запросов и потребностей людей. А между тем известно (это утверждают психологи и геронтологи), что в старости человек возвращается к началам, к корню, забывая изученный язык. Поэтому госпожа Пастернак сделала для пожилых украинцев украинские «дома». Ее примеру последовали все другие этнические группы – хорваты, евреи, немцы и так далее. Она получила Орден Канады – аналог Героя Украины, является доктором геронтологии. Получил награду также бывший министр провинциального правительства Онтарио Иван Яремко, который в течение десятилетий жертвовал личные средства на пансионы госпожа Пастернак. Отмечен был российский бизнесмен родом из Украины Юрий Коптев. Очень интересный человек! На его средства в Прилуках в прошлом году поставлен памятник Шевченко-художнику – очень необычный, а в этом году – памятник земляку-актеру Яковченко. Коптев еще молодой, он родился в Прилуках, имеет там родственников. Меня поразил, если можна так выразиться, такой генно-географический патриотизм. Получил знак отличия и Петр Писарчук из Львова. Нас упрекали, кстати – Писарчук, мол, «регионал», председатель областной организации Партии регионов! Нам безразлично – мы ни оранжевые, ни сине-белые. Писарчук восстановил замок в Золочеве. Что-то невероятное, Вы даже представить себе не можете!
Что-то все у вас как-то уж слишком хорошо выходит...
Вначале нас встретили как националистический проект. «Дураки вы, люди, – сказал я. - Мы – за государственный язык. Был бы здесь государственным еврейский или русский язык – был бы конкурс на знание еврейского или русского». Постепенно все стало на свои места. Как-то во время Майдана – как раз шел конкурс – был я на прямом эфире на радио; куча звонков на русском языке – я каждый раз вздрагивал, думал: «Ну сейчас мне, как скажут!» Звонили по телефону из Крыма, Донецка, говорили, какое важное дело мы делаем – ведь это моральный фактор, реабилитация ценностей. И только один был звонок на украинском, из Киева, и то – от не очень умного мужчины. Случайность, конечно.
А если бы деньги дал Ринат Ахметов?
А что, суд квалифицировал его состояние так, что мы должны к нему относиться предвзято?
Не было, кстати, идеи учредить премию для чиновника или политика, который лучше всех знает родной язык?
(Смеется) У Владимира Яворивского была идея провести диктант в Верховной Раде. Это возможно, считал он, если не собирать и не проверять работы, то есть чистый пиар. Но решили от этого отказаться, потому что конец мог бы быть плачевным для «слуг народа».
Сколько депутатов, по вашему мнению, написали бы этот диктант на «12»?
Не больше десяти.
Оптимистично! Что это за интеллектуалы такие?
Арсений Яценюк – молодой, очень грамотный. Слушать его приятно. Конечно, Павел Мовчан – ведь он председатель «Просвіти», было бы стыдно за ошибки. Виктор Терен, потому что – поэт. Михаил Косив – член Союза писателей. Возможно, Николай Томенко, Владимир Полохало. Прошу прощения, если кого-то очень интеллектуального не назвал...
«Несмотря на ежегодные провалы, Шевченковская премия – бренд»
А как с Вашим собственным творчеством? Очень хорошо помню Вашу книжку о Тодосе Осьмачке – «Поэт в аду» (за нее Михаил Федотович получил Шевченковскую премию – Авт.). О ком Вы пишете в настоящий момент и о ком хотите написать?
О ком писать? О том, кто забыт. Яркий пример – Олекса Стефанович. Поэт Пражской школы родом с Волыни, похороненный в Буффало, США. Страдал множеством фобий, в частности и манией преследования. Затворник. Поэт удивительного склада ума и образа мышления. При жизни издал всего-навсего две книги. Его искали – он прятался. Многое о из его творчества позаимствовал Евгений Маланюк. Свежая моя книга – «Веньямин литературной семьи». Имя «Веньямин» с еврейского переводится как «счастливый и горький ребенок». Веньямин – это поэт Олекса Влызько, расстрелянный в 26 лет. Глухой с 13 лет. Талант от Бога. Я давно собирался о нем написать. Еще есть немало замыслов. И – мало на них времени...
Как Вы пришли к такому жанру, как роман-ревю?
Меня всегда тревожило, что украинская проза слишком консервативна, не очень изобретательна в интерпретациях материала. У нас господствует культ жизнеподобия, эмпирического реализма. Это всегда портило впечатление от украинской литературы. Исключением здесь был Загребельный – он всегда что-то выдумывал. Поэтому мне хотелось делать эти романы о малоизвестных выдающихся украинцах отличающимися по форме от общего потока украинской прозы. Роман, который я пишу в настоящий момент, – о трагедии семьи Коцюбинских – будет уже другой. Каждый материал диктует себя. Вот о Марии Башкирцевой вышел роман-эссе. Мне казалось важным рассказать о тогдашнем Париже, о Монмартре. Но Мария не могла рассказывать об этом кому-то – это было бы примитивно, поэтому пришлось делать отступления, которые полностью могли бы быть самостоятельными произведениями. А о Рафаэле Багаутдинове вышел роман-коллаж – не случайно, ведь он мастер именно коллажа. Мою книжку «Поэт из ада» о Тодосе Осьмачке в школе дают на внеклассное чтение. Когда ребенок ее прочитает, то сдаст экзамен как минимум на четверку. Там есть обо всех литературных группировках, о многих поэтах и деятелях культуры 1920-30-х годов.
Считаете ли Вы, как лауреат премии имени Т.Г.Шевченко и член Шевченковского комитета, эту премию авторитетной – не в кругах культурного и художественного истеблишмента, а среди простого народа?
В низах авторитет есть, а нет его у молодых писателей, хотя они все без исключения мечтают ее получить. Группа «проинформированных» юнцов намекают: мол, в советское время Шевченковскую премию давали такому-то и такому-то. Но то же можно сказать о любой премии, даже Нобелевской! Я о Нобелевской премии книгу написал, скоро она выйдет. Достоевский, Толстой, Джойс, Кафка, Пруст Нобелевскую премию не получили, это правда – и при этом многие из великих ее получали. Пятьдесят на пятьдесят. Ведь премии присуждают люди, а не Бог. То же с Шевченковской премией: когда-то ее получали «X», «Y», «Z». Действительно, это позор. Но в то же время получили премию Костенко, Винграновский, Шевчук, Загребельный. Хотим мы того или нет, Шевченковская премия – бренд. И почти ежегодные провалы все равно не перечеркивают значения этого бренда. Эстетические ошибки, конъюнктура – все это, к величайшему сожалению, было, есть и будет. Не было ни одного случая, чтобы вручение Шевченковской премии не оспаривали. Когда присудили Лине Костенко, в советском обществе прокатился гул: кому и за что? Что вы хотите, была и такая часть общества.
Конечно, оспаривать можно все. Но я не согласен с одним: у нас все считают, что разбираются в культуре – так же, как в футболе и пиве. То есть если деньги бюджетные – то вмешиваться вроде бы имеют право все, от президента до уборщицы. Говорит кто-то: это должна быть народная премия, голосование должно происходить в Интернете. Но кому присудит народ? Поплавскому, Сердючке, Карпе?
И кто же будет решать за народ?
Решать должны эксперты – я в этом убежден! Скажем, присудили премию никому не известному композитору – но непререкаемому авторитету в музыкальных кругах – Евгению Станковичу. И все спрашивали: кто это? А лет восемь тому назад премию присудили Роману Андрияшику. Одна из газетам для «читающих по-русски» спросила: «а кто это такой?» Люди добрые, если вы неучи, то это ваши проблемы! Андрияшик – великий писатель, переведенный во многих странах, один из наибольших украинских прозаиков ХХ ст. Да, я сам являюсь членом Шевченковского комитета, да, я также голосовал против, да, я был возмущен определенными решениями комитета. Но есть какая-то корпоративная солидарность, потому я не скажу вам, против кого я голосовал и с чем не согласен. Могу разве хлопнуть дверью, как в настоящее время это сделали два члена комитета – художник Андрей Букотей и искусствовед Александр Федорук. И все-таки следует помнить – премию вполне заслуженно присуждали замечательным художникам Ивану Марчуку, Борису Плаксию, Ивану Остафийчуку. Иногда происходят просто смешные истории. Например, руководитель «Камерати» – коллективу, который донес до мирового сообщества лучшие образцы украинской музыки. Во время гастролей в Сибири у него брали интервью, спрашивали, что он привез. Он иронически ответил: «Мы привезли мировую классику, чтобы вы не сказали, что в нашем репертуаре – одни хохлы». Эта фраза попала в Интернет. И некоторые квазинационалпатриотические издания подняли скандал: караул, присудили премию антиукраинцу! Никто не обратил внимания на интонацию, на ситуацию. Солженицын таких людей называл «образованщиной». Шевченковская премия есть и должна быть. Творческому человеку, как и спортсмену, нужны победы. Спросите у писателей: кто из них, положив руку на сердце, скажет, что может отказаться от Шевченковской премии? Да, можно назвать Андруховича. Но знаете ли вы, что Андрухович отказался от премии, когда уже было известно, что он ее не получит? Short-list, в котором указывается, кто продолжает соревнование, участникам процесса известный уже 17-18 февраля, но в прессу этот перечень попадает лишь 9 марта. Поэтому когда Юрию доложили, что он выбыл из соревнования, Андрухович сразу же созвал пресс-конференцию и заявил, что отказывается от премии. Это был такой пиар-ход.
А как Вы относитесь к таким модным премиям, как «Коронация слова» и «Золотой Бабай»?
Они, безусловно, должны быть. Правда, за исключением «Ключа» Василия Шкляра, я победителей этого конкурса не помню. А все остальное, что попадалось мне в руки – «гидропонная» литература. Читая «улавренные» книги, я вижу, с одной стороны, языковую небрежность. А язык – как нотная грамота. Без нее никуда. А во-вторых – не наблюдаю литературной техники, школы. То есть это все непрофессионалы.
Фото – Наталии Катриченко
