Альтернативный взгляд на миротворцев Сергей Александров, для «Главреда» Не успели отметить Международный день миротворца ООН, как «доброжелатели» начали на все лады комментировать перспективы миротворческой операции в Абхазии, тему поднятия флага НАТО над украинским фрегатом «Гетьман Сагайдачный» и аварию вертолета нашего миротворческого контингента в Либерии. Прежде всего, в контексте целесообразности участия Украины в миротворческих операциях. Но не только в нашей стране, а и во всем мире очень редко с трибун и в публичной риторике полностью раскрывается все то, что же на самом деле стоит за миротворческими операциями.

«Бизнес» под беспроигрышным «брэндом» ООН

В последние годы миротворчество все больше становится одним из основных направлений в деятельности ООН. Например, миротворческий бюджет ООН достиг в этом году рекордной отметки - 6,5 млрд. долларов. Как мы знаем, нашей стране из этой суммы перепадают крохи, Напомним, что в 2007 году за участие украинских контингентов в международных миротворческих операциях от Секретариата ООН в Государственный бюджет Украины было пересчитано компенсационных расходов в размере 103 миллиона гривен. Но это лишь «цена вопроса» нашего сдержанного участия в текущих миротворческих миссиях и отказа от ряда предложений, периодически поступающих из штаб-квартиры этой международной организации. Сегодня более чем в 20 операциях по линии ООН задействовано свыше 130 тыс. человек: военных, полицейских и гражданских специалистов. Миротворческая деятельность по линии как ООН, так и других региональных и международных организаций, а также объединений типа Группы восьми (G-8), неуклонно расширяется. Заметную активность в этом проявляют Евросоюз, НАТО и Африканский союз. Безусловно, мы продолжаем активную политическую работу, в том числе в рамках Совета Безопасности ООН и это позволяет демонстрировать украинский флаг на международной арене. Однако реальность такова, что неблагоприятная для нас статистика понемногу делает свое дело и  приводит к негативным последствиям. Нас не игнорируют, но бывали случаи, когда без какого-либо политического подтекста забывали приглашать на профильные мероприятия или советоваться по миротворческим вопросам. И даже когда мы излагаем свои аргументы, в штаб-квартире ООН нас вежливо выслушивают, но за решением обращаются к тем, кто реально участвует в миротворческой деятельности.

В силу этих причин мы сталкиваемся с трудностями в продвижении наших военных, полицейских и гражданских кандидатов на руководящие позиции как в Секретариат ООН, так и в состав миссий в зонах миротворческих операций, что могло быть выгодным для нашей страны.

Справка «Главреда»: Наша страна входит в число самых активных участников миротворческих операций. Всего сейчас 570 украинских военных выполняют миротворческие задачи в составе миссий ООН, НАТО и коалиции Многонациональных сил на территориях 9 стран мира. На сегодня украинские подразделения общей численностью 484 военнослужащих представлены в Либерии и Косово. Также 86 наших военных работают в качестве миротворческого персонала в Грузии, Судане, Демократичекой Республике Конго, Эфиопии и Эритрее, Ираке, Приднестровье, Либерии, Косово и Афганистане.

Для сравнения, Россия занимает лишь 45-е место в рейтинге миротворчества, Китай - 12-е. Китайский миротворческий контингент - это 1 тыс. 962 подготовленных военных. О Китае следует сказать отдельно. Ранее он воздерживался от какой-либо вовлеченности в миротворчество, сегодня направил для участия в операциях ООН почти две тысячи военнослужащих и впервые продвинул своего кандидата на пост командующего силами в одной из миссий ООН. Общее число российских миротворцев сегодня - всего 291 человек. В 2002 году Россия подписала с Секретариатом ООН "Меморандум о взаимопонимании и российском вкладе в систему резервных соглашений ООН". Заявлены следующие силы: инженерно-саперная рота, 4 вертолета Ми-8МТ и 4 вертолета Ми-24 с подготовленными экипажами и средствами наземного обеспечения полетов, а также военный госпиталь 3-го уровня по классификации ООН.

Наиболее значимым на международном уровне событием последнего времени стало возвращение в круг миротворчества ООН контингентов западных стран. Евросоюз сегодня имеет собственную программу действий в области миротворчества, оказывает поддержку ООН и Афросоюзу, готовит к развертыванию значительный контингент в Центрально-Африканской Республике и Чаде. США составляют костяк военных контингентов, оказывающих поддержку миссиям ООН в Афганистане и на Балканах. Страны Группы восьми оказывают материальную помощь в подготовке миротворцев.

Для чего мы упоминаем о размахе проведения различных миротворческих операций в мире? Причина более чем банальная – под «беспроигрышной» вывеской «прекращения конфликтов и строительства мира» большинством стран мира решается громадное количество своих национальных задач, которые обычно практически не афишируются.

Например, СМИ сообщали, что за последние пять лет Африка закупила у основных стран-поставщиков оружия и вооружений на сумму 5 млрд. 104 млн. долларов. И хотя эти данные не получали своего официального подтверждения, упоминается, что первое место в объеме продаж заняла Россия, поставив оружия на сумму 1 млрд. 985 млн. долларов, затем Беларусь, продав вооружений на 1 млрд 28 млн. Третье место заняла Украина – 672 млн. долларов. За Украиной с отрывом следуют США и Франция (соответственно 175 млн. и 172 млн.), также «отметились» Китай, Германия, Великобритания, Италия с суммами контрактов до 100 млн. долларов.

Как мы видим, для того, чтобы играть «первую скрипку» в международной миротворческой деятельности, совсем не обязательно находится в одном списке стран-мировых лидеров рядом с США, Россией или Китаем. Достаточно проанализировать, как относительно «небольшие» страны с гораздо меньшими амбициями активно проводят свою политику и шаг за шагом реализуют свои интересы в «горячих точках», например, Дания и Южная Корея в Ираке или Норвегия в Шри-Ланке.

Какие конфликты могут иметь место

Другим важным фактором для нас является необходимость прогнозировать результаты настоящих и будущих кризисных ситуаций в мире и четко понимать, где нам обязательно стоит «поучаствовать», а что следует избегать под любым предлогом. Ведь в течение нескольких лет конфликты в ряде стран и регионов стали значительно интенсивнее. Об этом, например, говорится периодических докладах международной организации «International Crisis Watch» (ICW), специализирующейся на мониторинге конфликтов. К странам и регионам, где ситуация особенно обострилась, эксперты причисляют Пакистан, Йемен, Косово, Ливан, Уганду, Азербайджан, Кот-д'Ивуар, Тайвань и Сомали. Кроме того, организация отмечает, что в большом количестве конфликтных регионов не произошло значительных изменений. В их числе  эксперты называют Ирак, Афганистан, Алжир, Колумбию, Египет, Гаити, Индонезию, индийский штат Джамму, Кашмир и т.п.

Интересно, что большинство украинских политиков и экспертов, независимо от своей принадлежности к тем или иным структурам, поддерживают необходимость участия страны в миротворческих операциях. Например, лидер Партии регионов Виктор Янукович считает, что «…Украина по крупице завоевывала высокий авторитет стабильной и безопасной страны. Стала примером для многих государств, переживших конфликты и трагедии гражданских войн. Нейтральная страна-миротворец – вот чем мы гордились все эти годы. Именно наш нейтралитет, миротворческая миссия и сегодня объединяет людей независимо от места проживания и политических симпатий».

Министр обороны Юрий Ехануров: «Мы должны принимать участие и в мероприятиях под эгидой ООН, и объединенной Европы, и НАТО. И когда мы станем частью системы, не возникнет вопрос, быть нам в Европе или нет. Мы должны быть там! И если, например, мы когда-нибудь придем со своей электроэнергией на Балканы, а там в этом есть огромная потребность, это будет наилучшее инвестиционное решение. Для военных тоже найдется много интересных проектов. Имея такую авиацию, мы можем специализироваться на перевозках, в том числе военных».

Также Украина должна четко позиционировать себя в системе глобальной безопасности.

Ведь, если быть откровенным, когда 17 февраля этого года была объявлена независимость Косово, мы стали свидетелями окончательной смены конфигурации Европы, заложенной на Ялтинской конференции 1945 года, гарантировавшей неприкосновенность послевоенных границ. И нам следует подумать о нашей внешней политике в «послеялтинском» мире: «плыть по течению» геополитических изменений или нашей стране нужно становиться активным игроком по новым правилам.

Но при этом все-таки нужно уметь цивилизовано избегать заведомо проигрышных проектов. Сейчас активно муссируется тема о якобы готовности Украины к участию в миротворческой операции в Абхазии. Об этом заявили многие и, причем, достаточно откровенно. Например, заместитель министра иностранных дел Грузии Григорий Вашадзе в интервью российскому изданию “Время новостей”, опубликованном 19 мая: «Украина уже выразила готовность. Если бы другие государства СНГ отправили хотя бы символические контингенты, это благотворно повлияло бы на миротворческую операцию». И хотя наши политики очень сдержано комментируют этот проект, задуматься стоит.

Что касается других возможных проектов, то, например Анатолий Кинах утверждает, что нам необходимо четко сформулировать свою позицию в отношении независимости Косова. «Мы должны действовать в рамках международного права и не поддерживать независимость Косова, мы уязвимы из-за Приднестровья. Присутствие нашего контингента на территории Косова обосновано и является элементом общеевропейской безопасности».

Есть и более горячие точки на карте мира, такие как Афганистан и Ирак. К тому же сейчас между союзниками по НАТО возникли разногласия о проводимой альянсом в Афганистане операции по поддержанию мира. Формально все члены этой политико-военной организации участ¬вуют в контингенте международных сил по содействию безопасности в Афганистане (ISAF): в стране находятся около 43 тысяч человек. Но в реальной действительности далеко не все стремятся заниматься «силовыми» аспектами, предпочитая, чтобы их контингенты действовали больше в гуманитарных сферах оказания помощи местному населению, а не в военных операциях. Причем коман¬дование «ISAF» говорит о необходимости направить в международные силы еще семь тысяч человек, увеличить количество солдат и участвовать в операции по поддержанию мира не только в северных афганских провинциях, но и в южных, где постоянно возрастает активность талибов. Проблема становится настолько серьезной, что глава министр обороны США Роберт Гейтс заявил по этому поводу: «Меня весьма беспокоит, что альянс превращается в двухуровневый. Есть союзники, готовые сражаться и умирать, защищая безопасность людей. И есть те, кто не готов». Но для нашей страны тема Афганистана является более чем особенной – это некий аналог войны во Вьетнаме для американцев, где в ходе военных действий было убито около 58 тысяч американских военных. Поэтому украинская власть должна учитывать, что в украинском обществе до сего времени жив так называе¬мый афганский синдром и общественное мнение достаточно негативно настроено по отношению к тому, что украинских военных посылают поддерживать мир в горячих точках в составе миротворческих сил ООН и НАТО от Либерии до Косово.

К тому же перед нами открываются новые перспективы в связи с ратификацией Верховной Радой соглашения между ЕС и Украиной об участии в операциях ЕС по урегулированию конфликтов. Кроме политических аспектов, которые заключается в готовности Украины поддержать операции ЕС и, фактически, выступить в качестве союзника Европейского Союза в урегулировании конфликтов в любой точке мира, это соглашение может принести проекты для страны в сфере стратегических авиационных перевозок, который является актуальным для ЕС.

А как мы?

К чести нашей страны, мы находимся в числе стран, активно поддерживающих своим непосредственным участием миротворческие операции ООН. Но сегодня в международной деятельности Украины накопились проблемы, которым можно найти решение только благодаря совместным усилиям различных ветвей власти с участием всех ведомств, имеющих отношение к миротворчеству. Чем мы помимо политической нецелесообразности мотивируем свои отказы от участия в миротворческих операциях? Позиция страны честная: не выдумывая политических и идеологических отговорок, мы не всегда имели достаточно времени подготовить и оперативно направить в «горячую точку» наши подразделения в те сроки, которые требовало ООН и этому «контракты» доставались другим странам. Ведь у нас в  силовых структурах страны пока еще очень мало подразделений, которые не требуют доукомплектования и дополнительной подготовки перед отправкой в мисси.

К сожалению, следует констатировать случаи «негатива» вокруг нашего миротворчества. На то, что наших миротворцев (заметим, что не только наших) и государство в целом иногда обвиняют в незаконных поставках оружия и прочих нарушениях в зонах конфликтв, особого внимания обращать не стоит. Неоднократно озвученная в украинских и зарубежных СМИ информация о фактах незаконной торговли оружием во многих случаях связана с «черным» PR в ходе конкурентной борьбы на этом доходном рынке. Часто подобные компрометирующие материалы, опубликованные в прессе, оставались без соответствующего ответа, что, безусловно, поощряет СМИ объявлять Украину недобросовестным партнером. От подобных обвинений мы не застрахованы и в будущем. Но драматизировать этого не стоит, достаточно проводить упреждающую информационную политику в сфере военного экспорта, а не пытается опровергать обвинительные сообщения прессы, так как в этом случае они выглядят уже как оправдания.

Другое дело, что иногда жажда к наживе некоторых чиновников перечеркивала все положительные результаты пребывания наших миротворческих контингентов. Напомним, что вполне успешная и перспективная деятельность нашего инженерного батальона в Ливане закончилась после того, как структурами внутренней безопасности ООН были выявлены факты незаконной продажи должностными лицами контингента топлива и других материальных ценностей, которые они получали по линии ООН для обеспечения деятельности батальона. В итоге наше участие в миссии было прекращено досрочно и «доходное место» досталось другим. История также знает ряд других случаев, когда деятельность наших «бизнесменов в погонах» становилась предметом расследований.

Иногда наши силовые ведомства недальновидно помогают зарабатывать другим, в том числе частному бизнесу, вместо того, чтобы получать прибыль самим, одновременно совершенствуя уровень подготовки личного состава и вкладывая деньги в технику. Увы, таких примеров также можно привести несколько. Например, для выполнения задач миротворческой миссии ООН на территории Дарфура востребованы воздушные суда ЗАО «Украинские вертолеты». Авиапарк компании составляют 16 арендованных в Минобороны вертолетов, прошедших капитально-восстановительный ремонт и модернизацию. Авиакомпания известна как структура, ориентированная на предоставление услуг международным гуманитарным организациям, ликвидацию последствий гуманитарных и природных катастроф в различных регионах мира и с 2007 года принимает участие в различных миротворческих операциях ООН. С начала этого года пять украинских вертолетов компании уже работают в Дарфуре. По словам старшего офицера миссии ООН по воздушным операциям в городе Ньяле (центральная часть провинции Дарфур), где оперируют наши вертолеты, если бы Украина направила еще пять-десять в Дарфур, то и им бы нашлась работа. Украинские вертолеты ждут везде: в отдаленных лагерях военных наблюдателей международного контингента ООН, в полевых госпиталях, организованных иностранными врачами в заброшенных деревнях. Или можно упомянуть другой пример, когда в Конго оперирует госпредприятие "Хорив-Авиа", используя вертолеты, взятые напрокат в авиационном подразделении МВД. Напрашивается вывод, что если бы наша государственная машина была более гибкой в этих вопросах, то прибыль досталась бы силовикам, а не другим, желающим получить контракты ООН.

Перспективным для страны является участие в международных программах по гуманитарному разминированию. К этой работе может быть подключено МЧС, МВД и военные, которые имеют обученный персонал и необходимое оборудование. Страна может участвовать в создании мобильных спецподразделений полицейских сил ООН, которые будут специализироваться на выполнении функций по предотвращению беспорядков в кризисных точках. В настоящее время в Секретариате ООН обкатывается модель создания экспериментальных мобильных подразделений полицейских сил, которым будет поручена подготовка к развертыванию крупных миротворческих полицейских операций по линии ООН. В такие группы будут входить не только полицейские, но и юристы, снабженцы, менеджеры. Первое подразделение в составе 25 человек уже действует в Чаде.

Что нам мешает?

Риторика о том, что в подобных операциях под угрозой находятся жизнь и здоровье наших сограждан, вполне справедлива. Но для решения этой проблемы нужно ставить вопрос не в контексте участия или неучастия в миссиях ООН, а что-то делать для повышения уровня защиты наших миротворцев.

В принципе, военная служба по своему определению предполагает внутреннюю готовность человека выполнять задачи в условиях риска. И большинство украинских военных и других силовиков совсем не против побывать в миротворческих миссиях. Это подтверждают результаты различно рода анкетирований и опросов, проводившихся в силовых структурах страны. Более того, нередки случаи, когда некоторые офицеры и контрактники бывали в миссиях неоднократно, становясь, как шутят их коллеги, «профессиональными миротворцами», причем нередко в ущерб желанию других. Не стоит забывать, что  в каждом конкретном случае вопрос поездки является сугубо индивидуальным и личное согласие военнослужащего является решающим без какого-либо «негатива» для его будущей службы (во всяком случае, пока). Это в США, например, отказ офицера или солдата убыть в Ирак или Афганистан несет за собой ряд негативных  последствий для его карьеры.

При этом задача государства состоит в том, чтобы максимально мотивировать интерес людей в погонах (как морально, так и материально) и обезопасить такую деятельность. Ведь трагические потери имеют место, но иногда они связаны не только с факторами конфликта, но и с нашими недоработками. Например, ДТП в украинских контингентах за границей, где гибли наши ребята. Безусловно, его «величество случай» всегда имеет место, но профессиональные навыки вождения, соблюдения правил безопасности, наконец, контроль со стороны командиров за порядком эксплуатации техники – это уже зависит больше от нас.

О безопасности наших миротворцев и других украинских граждан за границей следует остановиться особо. Ведь в нашем посольстве в Ираке, например, всего два бронированных автомобиля. И если один из них неисправен, то сам факт выезда наших дипломатов на какую-нибудь встречу или переговоры становиться просто невозможным именно из-за условий безопасности. Или, например, в случае с недавней гибелью нашего миротворца-милиционера в Косово причинами трагедии были неподготовленность операции, неудовлетворительное управление со стороны руководства миссии, отсутствие четких процедур на право использования оружия, хотя бы для самозащиты. Но буквально несколько лет назад мы уже имели похожую ситуацию в Ираке, когда в Аль-Куте начались массовые беспорядки с применением оружия, возникла непосредственная угроза для наших солдат, но все ждали приказа-разрешения из Киева на применение силы для самозащиты. Неужели за эти годы нам не хватило времени продумать и упорядочить этот вопрос? О банальных вещах типа качества нашей экипировки или бронежилетов упоминать не хочется, особенно глядя на наших партнеров по миссиям из других стран. Тендеры в свое время кем-то были проведены так «хорошо», приходится брать иголку с ниткой и чинить свой бронежилет после нескольких первых недель пребывания в миссии. А кто-нибудь знает, что сейчас у наших ребят в далекой иракской Дивании просто нет «лишних» патронов для пистолетов Макарова для плановых тренировок в стрельбе (этот также вопрос самозащиты) и что они вынуждены брать у польского контингента их патроны и оружие «в долг»? Тему при желании можно продолжать долго, но именно подобные примеры и показывают наглядно, что может и должно делать государство для своих миротворцев.

В конечном счете, список положительных аспектов участия наших силовиков в миротворческих операциях выглядит достаточно неплохо даже в существующих реалиях. А если поднять вопрос подготовки и участия наших контингентов и персонала в миротворческих операциях на новый, общепринятый в западном мире качественный уровень, то, видимо, украинская армия от этого больше выиграет.

К тому же, отказавшись от миротворческой операции в одной «горячей точке», мы теряем шанс на участие в других проектах, приносящих политические и материальные дивиденды стране. Мы уже упоминали о сумме компенсаций от ООН за службу наших  миротворцев. Причем содержание национальной составляющей "УкрПолБата" многонациональной бригады "East" в Косово обходится гораздо меньше – около 3-4 млн. долл. в год.

Важным аспектом является возможность задействования украинских военных в реальной боевой деятельности, что обеспечит получение бесценного опыта, которого нельзя заменить никакими мероприятиями боевой подготовки в «домашних» условиях.

Но проблемным аспектом является совершенствование механизма финансирования международной миротворческой деятельности в рамках существующего бюджетного процесса, особенно в плане некоторых позиций Минфина. Как правило, нет авансового финансирования, оплата происходит по факту выполнения миссии. А для того чтобы хотя бы приступить к операции, необходимо заключить соглашение с ООН (соглашение является основой для любой операции), но бывают ситуации, когда дипломаты не могут даже обсуждать подобное соглашение из-за проблем  финансирования конкретных операций. Нам еще нужно отлаживать механизм финансирования, на основе которого мы сможем действовать и в международно-правовой плоскости.

Безусловно, миротворчество не лишено недостатков. Сегодня международная практика урегулирования региональных кризисов страдает от долгих процедур принятия решений и их компромиссного характера, зависимости от политической конъюнктуры, дисбаланса национальных и групповых интересов стран, отсутствия потенциала быстрого реагирования и сил постоянной готовности ООН. Эксперты критикуют планирование, управление и командование миротворческими операциями, слабость системы тылового и материально-технического обеспечения ООН, отсутствие ясной процедуры финансирования миротворческих операций, а также четкой "стратегии выхода" из затянувшихся операций. Неравенство в военно-политических возможностях и средствах воздействия на обстановку в районе кризиса, в ресурсном обеспечении, финансово-экономических возможностях партнеров по операциям приводит к фактическому подчинению общей политики региональных организаций и миротворческих коалиций целям и задачам политики "старшего партнера" зачастую в ущерб подлинным интересам мирного процесса. Эксперты считают, что сегодня крайне серьезную опасность представляют попытки принизить главенствующую роль ООН в реагировании на угрозы подменить стройную систему международного права соображениями политической целесообразности и конъюнктурным толкованием отдельных его положений, уйти от контроля со стороны международного сообщества в лице СБ ООН.

Делать вид, что нас это не касается, также как и игнорировать возможность реализации своих национальных интересов в различных уголках мира, для нас выглядит, по меньшей мере, недальновидно. Не нами было замечено, что вслед за военными в «горячих точках» мира начинают «разворачиваться» дипломаты, экономисты, промышленники, приходит частный бизнес страны-миротворца и т.п. Именно в момент прекращения конфликта, когда часто рушиться «старая» государственная машина  и начинают налаживаться новые схемы взаимоотношений (наш бизнес очень любит оперировать термином «схема»), появляется шанс получить свое место «под солнцем». Оперативность и гибкость страны позволяют в этот момент занять новые позиции в изменившейся «системе координат». Также деятельность под вывеской ООН иногда является более выигрышной для страны, чем оказание помощи в формате двухсторонних взаимоотношений.