О «военных угрозах» Украине Сергей Александров, для «Главреда» Украина оказалась застигнутой врасплох новыми видами угроз, среди которых терроризм является лишь одной из многих составляющих.

Мы, к сожалению, пока больше ориентированы на противодействие следствиям, то есть свершившимся фактам посягательств на нашу национальную безопасность, а не причинам, их порождающих.

В последнее время одной из главных тем стало обсуждение недружественных заявлений ряда высших должностных лиц России в адрес Украины. Начиная со «свежих» высказываний Юрия Лужкова и заканчивая одним из самых резонансных заявлений начальника российского Генштаба Юрия Балуевского, который на вопрос, какие меры будет предпринимать Москва в случае вступления Украины и Грузии в НАТО, ответил: «Однозначно, Россия предпримет действия, направленные на обеспечение своих интересов вблизи государственных границ. Это будут не только военные меры, это будут меры иного характера».

Конечно, МИД Украины прореагировал на это и другие высказывания, официально заявив, что внешнеполитическое ведомство «серьезно обеспокоено обнародованными в последние дни заявлениями официальных лиц Российской Федерации относительно Украины. Заявления высокопоставленных лиц РФ имеют откровенный антиукраинский характер, подвергают сомнению территориальную целостность Украины и являются прямым вмешательством в ее внутренние дела».

Однако упомянутые российские заявления являются ничем иным, как способом воздействия на нас и частью информационной кампании. А некоторые наши личности, «назначившие» себя «экспертами» в сфере безопасности, пошли дальше и тут же начали взахлеб пугать доверчивого потребителя масс-медийного продукта сценариями военной агрессии со стороны нашего соседа, демонстрируя даже карты со стрелами ударов на Киев и т.п. Однако это далеко не всегда способствует объективному информированию общества. То, что иногда позволено журналистам, не всегда является таковым для политиков.  Но и они пошли на поводу и включились в «модную» дискуссию, сыграв на руку авторам информационной провокации.

Видеть проблемы и угрозы заблаговременно

Во всяком случае, один положительный урок из этого события все же вынести можно: для того, чтобы подобные заявления российских политиков и военных (и не только российских) не заставали нас врасплох, вынуждая фактически оправдываться, нужно стараться работать на упреждение. Ведь, по сути, упомянутые высказывания, только немного другими словами уже достаточно давно изложены в ряде открытых российских нормативно-правовых актов.

Приведем лишь несколько примеров, подтверждающих, что новое – это часто хорошо забытое (или не замеченное) старое. Например, фрагмент выступления Владимира Путина на Мюнхенской конференции в 2007 году: «Россия — страна с более чем тысячелетней историей. И практически всегда она пользовалась привилегией проводить независимую внешнюю политику. Мы не собираемся изменять этой традиции и сейчас». Действительно, то, что Россия обладает достаточной военной мощью для проведения такой политики, ни у кого не должно вызывать сомнений. Не случайно даже незначительный показ военного потенциала на параде в Москве в честь Дня Победы в мире был воспринят именно в этом ключе, а ведущие иностранные СМИ комментировали это не иначе как «мускулистый сигнал» и «демонстрация военной мощи».

Но для нас сейчас более интересно другое. Еще в 1997 указом президента России была утверждена «Концепция национальной безопасности Российской Федерации» (позже в нее вносились различные дополнения и изменения). В этом документе четко сказано, что основные угрозы национальной безопасности Российской Федерации обусловлены укреплением военно-политических блоков и союзов, прежде всего расширением НАТО на Восток; возможностью появления в непосредственной близости от российских границ иностранных военных баз и крупных воинских контингентов; возникновение и эскалация конфликтов вблизи государственной границы России и внешних границ государств - участников СНГ. А основными задачами в области обеспечения национальной безопасности Российской Федерации были прописаны реализация оперативных и долгосрочных мер по предупреждению и нейтрализации этих угроз.

Также в 2000 году в утвержденной другим президентским указом «Военной доктрине Российской Федерации» была четко выражена официальная позиция России по основным вопросам обеспечения ее военной безопасности. В этом документе российское руководство в мягкой форме также перечислило основные внешние угрозы, среди которых: попытки игнорировать (ущемлять) интересы Российской Федерации, противодействовать ее укреплению как одного из влиятельных центров многополярного мира; создание (наращивание) группировок войск (сил), ведущее к нарушению сложившегося баланса сил вблизи государственной границы страны и границ ее союзников; расширение военных блоков и союзов в ущерб военной безопасности Российской Федерации; ввод иностранных войск в нарушение Устава ООН на территории сопредельных с Российской Федерацией и дружественных ей государств; нападения (вооруженные провокации) на военные объекты Российской Федерации, расположенные на территориях иностранных государств. Согласно положений этого же документа, основное содержание обеспечения военной безопасности в мирное время включает поддержку политических акций Российской Федерации путем проведения соответствующих мероприятий военного характера, а также военно-морского присутствия. Для решения этих задач предусмотрено создание группировок войск (сил) на территории России с учетом степени потенциальной военной опасности на конкретных стратегических направлениях. Также заявлено, что для обеспечения адекватного реагирования на возникновение внешних угроз на ранних стадиях контингенты Вооруженных Сил Российской Федерации могут размещаться в стратегически важных регионах за пределами ее территории. Этот же указ президента гласит, что положения Военной доктрины могут уточняться и дополняться с учетом изменений военно-политической обстановки, характера и содержания военных угроз в директивах по планированию применения Вооруженных Сил России и в иных документах по вопросам обеспечения военной безопасности страны. Это означает, что начальник российского Генштаба публично рассказал о том, что ему, собственно говоря, предписано делать согласно законодательству его страны. Таким образом, не нужно взламывать секретные сейфы Генштаба России, чтобы знать ее военные планы. Заметьте, что это лишь отрывки из открытых публикаций. Между прочим, если внимательно почитать, особенно между строк, содержание подобных документов госструктур США, то оказывается, что в них нашей стране также отводится не самое почетное и уважаемое место «под солнцем». И представьте, что написано в тех документах российского Минобороны (и не только), которые имеют гриф секретности и спрятаны за семью замками?

Приведенные выше примеры просто подтверждают, что нового для нас ничего не произошло. Ведь разве для кого-то секрет, что Россия намерена предпринять меры дипломатического, экономического, политического, военного характера, если Украина вступит в НАТО? Или кто-то думает, что Россия не будет вынуждена в ответ на это уточнять задачи для своего ВПК (может не сомневаться, предприятия нашей «оборонки» в эти планы вписываться уже не будут), перенацеливать свои ракеты (или, на худой конец, заблаговременно готовить для них полетные задания) на новые объекты НАТО (в том числе и на территории Украины), уточнять документы стратегического планирования и направленность подготовки войск, перераспределять и наращивать военные ресурсы с учетом наличия у российских границ группировок войск, которые, мягко говоря, уже не являются союзническими, усиливать разведывательную деятельность и т.п.? Извините, но это все и является военными мерами. Или кто-то полагает, что под этими мерами можно подразумевать только ведение боевых действий?

Нужно также заметить, что военные доктрины многих государств не исключают и превентивных действий. Как заявил еще в ноябре 2005 года тогдашний глава российского военного ведомства Сергей Иванов, «Минобороны выступает за реализацию принципа превентивности в деятельности по обеспечению обороны и безопасности страны». При этом им было подчеркнуто, что превентивность включает в себя «не только нанесение ударов по бандформированиям и группировкам террористов, но и другие действия упреждающего характера, имеющие целью предотвращение возникновения различных угроз до того, как возникнет необходимость в принятии крайних мер…».

Проблема в том, что и в Украине, и в других странах мира, вовремя не дали адекватную оценку процессам восстановления российского влияния в регионе и мире. Украинские политики в большинстве своем не заметили, как Россия превратилась в достаточно богатое, военное и политически мощное государство, где все более уверенная в себе элита на международной арене не боится вести себя резко и агрессивно. Иметь дело с таким соседом мы еще не научились. Да и Евросоюз, который сам ищет оптимальную модель диалога с Москвой, нуждаясь в ее поддержке во многих вопросах, нам может не помочь. Ведь Европа сегодня ждет от Киева надежности и предсказуемости в отношениях с Россией. Запад готов помочь нам противодействовать российскому давлению, но никто не хочет втягиваться в конфликты за Украину, особенно если украинская сторона провоцирует их сама.

Военные средства предполагают не только танковые сражения

Нужно заметить, что военные во всем мире, и в России в том числе, все чаще оперирует понятием «несиловые средства обеспечения военной безопасности» (или синонимами этого понятия, не изменяя при этом его суть). В самом упрощенном виде это означает, что у современных военных даже в мирное время есть достаточно возможностей воздействовать на противника, создавая ему множество проблем, без формального объявления войны и открытого вооруженного противостояния, но проводимых при самом активном участии вооруженных сил. Можно приводить множество примеров этого: демонстрация флага военно-морскими силами, усиление группировок войск и широкомасштабные учения вблизи границ, активизация разведывательной деятельности, пересмотр политики военного и военно-технического сотрудничества, искусственное создание новых очагов конфликтов возле границ «непокладистого» соседа, информационное воздействие и давление на лиц, принимающих политические и военные решения, а также воздействие на референтные группы общества, различного рода провокации и специальные операции… Это самые «безобидные» вещи из числа возможных, а сам список можно продолжать достаточно долго.

Вышесказанное воспринимается несколько странно, но, к сожалению, время доказало, что мы, как и весь мир, оказались застигнутыми врасплох новыми видами угроз, среди которых терроризм является лишь одной из многих составляющих. Ведь что происходило в нашей недавней истории? Каких-то несколько десятилетий назад мы готовились к ядерной войне. И именно под третью мировую войну готовили вооруженные силы, заказывали технику, обучали личный состав. Но она началась совершенно не так, как предполагалось. И мир к ней оказался не готов. Единичные информационные удары, террористические акты, многочисленные кризисы, переходящие в военные конфликты стали системными. Между прочим, сегодня и наше законодательство, а также состояние и возможности силовых структур по сути своей мало отвечают тем целям, которые мы хотели бы достичь в борьбе с современными угрозами. Потому что мы, к сожалению, пока больше ориентированы на противодействие следствиям, то есть свершившимся фактам посягательств на нашу национальную безопасность, а не причинам, их порождающим.

Можно ли реагировать на упреждение?

Около столетия назад известным военным классиком А. Свечиным была высказана очень актуальная для современности мысль, что Генеральный штаб должен заблаговременно разработать различные варианты применения армии, чтобы страна была готова отреагировать на любое угрожающее развитие обстановки. Такой подход можно считать одним из способов практической реализации принципа превентивности, в том числе с применением военных средств.

Спектр средств, которые государство может применить для проведения превентивной политики, весьма широк. И военная сила в этом инструментарии занимает важное место. Вообще наличие у государства мощной и боеспособной армии уже способно само по себе остудить многие горячие головы. Использование военного потенциала для проведения превентивной политики требует от лиц, принимающих решения, адекватной оценки возможностей армии, знания условий и допустимых пределов ее применения. Но в целом участие вооруженных сил в превентивной политике значительно содержательнее, чем просто нанесение ракетных или иных ударов, которыми нас недавно пугали политики и СМИ

Дабы не говорить абстрактно, можно попытаться  продемонстрировать это на примере прогноза дальнейшего развития вполне реальной проблемы, которой является обострившийся конфликт вокруг Абхазии. Давайте попытаемся рассмотреть эту ситуацию применительно к Украине. Ведь провозглашение при поддержке Запада независимости Косово создало опасный прецедент в мире. Теперь вполне «можно» ставить на повестку дня развитие «проекта» провозглашения независимости Абхазии. Тем более, что у нее есть такой сильный союзник, как Россия. К сожалению, это самым непосредственным образом затронет нашу страну. Предположим, что, не дай бог, абхазский конфликт вновь перерастет в военную фазу. Это означат, что акватория Черного моря вновь станет местом транзита оружия и наемников. С прошлым военным конфликтом в Абхазии также связаны имевшие место случаи пиратства в Черном море, что ранее здесь практически не наблюдались. Да и наша территория станет местом для транзита оружия и боевиков в зону конфликта. Нетрудно догадаться, что волна беженцев также затронет Украину, а в их эвакуации вполне могут принять участие корабли Черноморского флота, базирующиеся в Севастополе. Не исключена отправка в зону конфликта кораблей и подразделений ЧФ России и для решения других задач, как это уже было на примере убытия подразделения морской пехоты Черноморского флота для участия в чеченской кампании, хотя условия пребывания россиян на нашей территории это делать запрещают. Между прочим, на вспомогательных судах ЧФ работает очень много вольнонаемного гражданского персонала, имеющего украинское гражданство. Повторюсь, что вышеназванные примеры являются не бредом автора, а реальными фактами недавней истории, которые сопровождали предыдущие военные действия в Абхазии и других «горячих точках» буквально несколько лет назад. Неужели кто-то хочет их повторения?

Более того, говоря о наших возможных проблемах из-за абхазского конфликта, хочется вспомнить участие Украины в деятельности организации ГУАМ. Ведь сейчас все больше поднимается вопрос расширения потенциала ГУАМ по реагированию на кризисные ситуации военным путем. На повестке дня стоит даже тема создания совместного военного подразделения ГУАМ. Руководство стран – членов ГУАМ уже одобрило идею совместного батальона, которая затем была направлена для изучения начальникам генштабов ВС стран ГУАМ. Напомним, что одной из реальных причин для создания ГУАМ стала возможность использования его потенциала (при необходимости – военного) для разрешения тлеющих конфликтов, таких как в Абхазии, Приднестровье и т.п. И не секрет, что, например грузинские власти всеми силами стремятся придать ГУАМ именно военно-политическую направленность. Это обусловлено тем, что в Тбилиси крайне заинтересованы в эвентуальном использовании военного потенциала организации в миротворческой деятельности, при этом его главной целью является замена российских контингентов в Абхазии и Южной Осетии. Не стоит забывать также проблемы в Нагорном Карабахе и Приднестровье. К счастью, в ближайшее время маловероятно ожидать от ГУАМ конкретных результатов в разрешении «замороженных» конфликтов и использования для этого военной составляющей. Но зачем нам доводить этот проект до конфликтной ситуации, заранее зная ее результаты?

Между прочим, в упомянутой выше «Военной доктрине» нашего соседа  четко сказано, что именно рассматривает Россия в качестве внешних угроз: наличие очагов вооруженных конфликтов, прежде всего вблизи государственной границы Российской Федерации и границ ее союзников (читайте между строк – Абхазия); создание, оснащение и подготовка на территориях других государств вооруженных формирований и групп в целях их переброски для действий на территориях Российской Федерации и ее союзников (хочется вспомнить о наших потенциальных наемниках и «добровольцах»); дискриминация, подавление прав и свобод граждан Российской Федерации в иностранных государствах, а также нападения и провокации против  военных объектов РФ, расположенных на территориях иностранных государств (вспоминаем Севастополь, споры вокруг попытки россиян провести военный парад, пикетирование штаба ЧФ и т.п.); враждебные и наносящие ущерб Российской Федерации информационные действия (вспомним истерические «выпады» в СМИ, не всегда остающиеся в рамках приличия и т.п.). Ведь мы действительно иногда забываемся, и опускаемся в своей публичной риторике до уровня Юрия Лужкова, который в очередной раз «договорился» до запрета своего въезда в Украину. Получается, что «набор» наших «традиционных» действий в отношении России (безусловно, осуществляемый с самыми благими намерениями), попадает под действие положений законодательства этой страны, обязывающих ее военно-политическое руководство (невзирая на конкретные личности, занимающие эти посты) также реагировать соответствующим образом.

Увы, серьезной угрозой для Украины во внешнеполитической сфере является стремление крупных геополитических игроков уменьшить роль нашей страны на Евразийском континенте, использовать ее исключительно в своих интересах как плацдарм для усиления собственного влияния в мире. И для Украины чрезвычайно важно, прежде всего, не оказаться в зоне пересечения геополитических интересов этих центров силы. Но боязнь «обидеть наших партнеров» не позволяет нам вслух признать некоторые очевидные вещи, видные даже неспециалисту. И сегодня в мире сложились определенные геополитические и геостратегические условия, которые неминуемо приведут к дальнейшей эволюции вызовов и угроз безопасности Украины.

Предотвращение угроз требует раннего предупреждения и аналитических данных, основанных на результатах объективных и беспристрастных исследований. Хотя страна обладает определенным потенциалом раннего предупреждения и анализа, рассредоточенным по различным ведомствам, мы не смогли создать соответствующую структуру, способную обобщать и сводить поступающую информацию в доклады, касающиеся раннего предупреждения, и стратегические варианты, которые можно было бы использовать для принятия решений.

На память приходит высказывание одного из великих военачальников на тему того, что плох тот генеральный штаб, которому нужно подниматься по тревоге… В этой простой мысли заложен глубокий смысл, ибо недопущение перерастания ситуации в потенциальную или реальную угрозу безопасности страны является одной из важнейшей функций государственных структур и при условии их эффективной работы никакая проблема нас врасплох не застанет. Мы не стараемся вновь изобрести «велосипед». В США, например, считают, что «превентивная оборона - это оборонная стратегия Соединенных Штатов в двадцать первом веке, ориентированная на опасности, которые при недостаточном внимании к ним могут перерасти в реальные угрозы выживанию США. Эти опасности пока не являются угрозами, которые нужно сдерживать или с которыми нужно бороться; пока эти опасности могут быть предотвращены».

И коль мы стремимся иметь надежных союзников, то нужно отчетливо понимать, что «бесплатный сыр» бывает только в хорошо известном месте. А участие государства в любой коалиции предполагает согласование действий, что формально влечет за собой добровольный отказ от части своего суверенитета в пользу наднациональных органов, уполномоченных на принятие решений, обязательных для выполнения всеми участниками. Хотя, безусловно, такое положение не означает невозможности для государства вносить текущие коррективы в свою коалиционную политику и определять степень своего участия, исходя, опять же, из своих национальных интересов и изменившейся ситуации.

В Украине есть достаточно рычагов цивилизованного влияния на Россию. Ведь не все сводится к проблеме Черноморского флота. Это, как ни странно, и наш потенциал транзита энергоносителей, и вопросы сопровождения эксплуатации части стратегических ракетных комплексов, находящихся на боевом дежурстве в России, но созданных и произведенных в Украине. Список можно продолжать, но зададим вопрос – нужны ли новые проблемы для самой России? И получаем простой ответ – вроде бы их у россиян и так хватает.

Один наш политик вполне справедливо призвал нас быть откровенными с самим собой — многие угрозы национальной безопасности Украины сегодня находятся внутри государства и именно они ослабляют ее противодействие внешним вызовам. Без консолидации украинской политической элиты любая стратегия внешней политики будет обречена на провал, даже если она будет продумана и учтет все реалии современных международных отношений. Сегодня у нашего государства есть замечательная возможность не только отстоять право на самостоятельную внешнюю политику, но и активно приобщиться к формированию как новой структуры международных отношений в регионе, так и системы современного мироустройства. Единственное, что для этого нужно, — чтобы те, кто в Украине принимает решения, действовали на основе согласованной платформы и вместе искали ресурсы для ответа на вызовы внутри украинской политической системы, а не в балансировании между мировыми центрами силы.