Сергей Головатый: «Какой бы Президент ни был, он всегда воевал с парламентом» Святослав Хоменко, «Главред» Оценивая нынешний парламентский кризис, Сергей Головатый может опираться на богатый политический опыт.

В конце концов, он входил в состав всех шести созывов Верховной Рады независимой Украины, а в три последних парламента избирался по спискам трех разных политсил – Блока Юлии Тимошенко (в 2002-м), «Нашей Украины (в 2006-м) и Партии регионов (в 2007-м).

Нынешнему «регионалу» не нравится блокирование трибуны и президиума ВР как таковое. Он с ностальгией вспоминает времена спикера Плюща, когда заседания Рады тоже не открывались – депутаты тогда собирались в сессионном зале и по несколько дней просто говорили.

После разрыва с пропрезидентским лагерем, произошедшего после роспуска Президентом парламента V созыва, Головатый стал ярым оппонентом Виктора Ющенко. Поэтому не удивительно, что сейчас «регионал» подвергает сокрушительной критике конституционный процесс, инициируемый главой государства.

В разговоре с «Главредом» Сергей Головатый рассказал, почему не прекращаются перманентные боевые действия в верхних эшелонах украинской власти, нужен ли нашему государству новый Основной Закон и когда, наконец, заработает Верховная Рада.

Сергей Петрович, когда парламент начнет работать?

Все будет нормально.

То есть? Для кого-то нормально – это, к примеру, досрочные выборы?

Да, для кого-то это нормально. Не исключен и такой вариант. Но, думаю, что до этого не дойдет. В подобном развитии событий есть больше незаинтересованных, чем заинтересованных. Я имею в виду, что многие ключевые политические игроки не заинтересованы.

Почему сегодня пленарное заседание не открылось?

Если не кривить душой, то мне кажется, что Арсений Петрович мог бы открыть сессию и вчера. Он был в кресле, ему никто не мешал этого сделать.

Так почему же он этого не сделал?

Это уже вопрос не ко мне. Ему никто не мешал. Это значит, что идет процесс поиска компромиссного выхода из этой ситуации.

Вы понимаете, когда блокировали в те времена – скажем так, по-настоящему блокировали, – то ломались микрофоны и трибуны. Сейчас ничего не ломается, никто никого не бьет, не толкает. Кресло спикера свободно, а он говорит, что идет блокирование.

А это значит, что идет поиск, я бы сказал, настоящего выхода из кризиса.

Вы намекаете на переформатирование коалиции?

Нет. Я думаю, что все-таки ключевым в этом является вопрос НАТО. Пока.

А вы, как человек, положительно настроенный относительно Европы, подозреваю, что относительно НАТО тоже, как относитесь к подобному поводу для блокирования?

Вы знаете, я всегда негативно относился к любому блокированию парламента, в принципе, с какой бы то ни было стороны. К любому блокированию: будь то баррикады, или захват трибуны, или выход из сессионного зала и создание искусственного кризиса с целью организации досрочных выборов.

Парламент избран для того, чтобы работать, чтобы люди туда приходили и говорили. У парламента даже название происходит от слова «говорильня». Тут нужно выговориться.

Помню, когда спикером был Плющ, мы неделями тут говорили. Мы тогда возмущались, что Иван Степанович организует так называемые «собрания депутатов». Говорили: «Открывайте сессию! Какие собрания депутатов?». Но сидели день, два, выговаривались...

Теперь это уже ушло в прошлое, в настоящее время другая ситуация – уже кто-то где-то договаривается, а депутаты ничего не стоят, они только для того, чтобы давить на кнопки...

Но почему вы, как авторитетный парламентарий, не говорите, что это неправильно, что так нельзя? Может, к вам прислушались бы?

Я в принципе против того, чтобы блокировать работу парламента, но не я вводил эту традицию, и не в моих силах ее изменить.

Все это началось, в принципе, с тех времен... с ухода в Украинский дом. С того времени, когда часть парламента ушла в Украинский дом и сказала, что это – парламент, а это – не парламент, а Конституционный суд сказал – это ваше дело, мы в это вмешиваться не будем.

Понимаете, для Украины это парадокс. С одной стороны, украинский парламент – это институт, давший государственность, давший Конституцию, который как никакой другой орган способствовал институциональному становлению государства. С другой – всегда, какой бы Президент ни был, Кравчук ли, Кучма ли, Ющенко ли – он всегда воевал с парламентом.

Дело в том, что народ может осуществлять свою власть или прямо – через референдум, или косвенно - через орган законодательной власти. Политическую дискуссию народ не может вести иначе, чем через своих представителей, и только депутаты являются представителями народа. Президент не представитель народа! Он хоть и получает мандат от народа, является главой государства, а государство – это производное от народа, от парламента.

То есть парламент первичен по генеалогии развития, первичен по юридической природе, по политической природе. Но президентам это не нравится, президенты не хотят этого признавать. Они хотят быть вождями, царями, богами, начальниками, лидерами, фюрерами и так далее. Им это нравится.

Поэтому и идет перманентная война президентов с парламентом, и она уже столько лет продолжается... (пауза). Первая война началась в 1993-м: конфликт между Кравчуком и Плющом. Вот сегодня – 15 лет (смеется)... 15 лет конфликтует Президент с парламентом.

За 15 лет мы не научились, не доросли, не смогли. Мне нравится эта фраза Литвина – «стабильная нестабильность». Мы имеем 15 лет стабильной нестабильности, постоянной войны. Такого нет ни в одной европейской стране.

А можно ли рассматривать нынешний конституционный процесс, инициируемый главой государства, как операцию в рамках этой перманентной войны между Президентом и парламентом?

Вполне. Потому что этот конституционный процесс по внешним признакам практически не имеет ничего общего с той процедурой внесения изменений в Основной Закон, которая предусмотрена самой Конституцией.

По Конституции субъектом законодательной инициативы относительно внесения изменений в Конституцию является либо Президент, либо 150 депутатов. Поэтому у Президента, как у субъекта законодательной инициативы, есть все возможности внести свой проект и не морочить голову. А депутаты уже будут смотреть, принимать его или не принимать.

А создавать какой-то Конституционный совет как фиговый листок для прикрытия своего срама – извините...

Вы тоже вошли в его состав...

Я вошел, потому что фракции подавали свои кандидатуры! Вошел – ну и вошел.

Вы будете участвовать в работе Национального конституционного совета?

(пауза) Если он будет работать, то буду. Но, в любом случае, главную свою функцию я вижу в том, чтобы не допустить принятия Конституции на референдуме, чего наша Конституция делать Президенту не позволяет.

Так ли уж нужна Украине новая Конституция?

Не нужна! Совсем! Абсолютно не нужна!

То есть вполне можно жить с нынешней?

Нет, необходимо усовершенствование существующего текста.

Стыдно принимать Конституцию каждое десятилетие под каждого Президента. Стыдно. Никакое посткоммунистическое государство после развала Советского Союза и падения коммунистических режимов в Восточной и Центральной Европе не принимало свою Конституцию на пять или на десять лет...

Принятие новых Конституций стало для них рождением новых государств, независимых, некоммунистических, демократических, с определенным стратегическим направлением. В дальнейшем они только изменяют определенные положения, потому что Конституция – это их паспорт.

Если Ющенко хочет иметь свою Конституцию... Ну, мы уже имели такую ситуацию: у Сталина была своя Конституция, у Брежнева своя… Кравчук не имел своей Конституции, при Кучме Конституция была принята, но ее, вопреки его воле, принял парламент.

В настоящий момент Ющенко хочет свою, потом придет Тимошенко и захочет свою. И так всякий раз каждый новый Президент будет принимать свою Конституцию. Но это абсурд! Такого в Европе нет! Это путь латиноамериканских диктаторских режимов или дикарских азиатских, но не европейских!

И что, в таком случае, нам всем делать с этой перманентной войной Президента и парламента?

Что бы мы ни делали – ничего не изменится. Всему виной крайне низкая культура в обществе и отражение этого общества наверху политики. Возможно, со временем, когда вырастут другие поколения, более культурные в политическом смысле, более образованные...

Совок до сих пор сидит в нас, и пока идет передел государственной собственности, это будет продолжаться. Самое главное – что до сих пор делят, распределяют собственность. Все утихнет, когда все будет разделено. Сколько для этого нужно лет – я не знаю. Вот прошло 15-20 лет, а может, для этого нужно 30?

Это, к примеру, как сейчас на каждом клочке киевской земли нужно дом поставить. Вот когда уже все клочки будут заняты, нельзя будет нос сунуть, – только тогда все успокоится.

А когда все эти поколения вырастут, а клочки будут заняты – Украина еще будет?

Ну, с такими лидерами, как сегодня, трудно на это надеяться...

Вы говорите и о лидерах коалиции, и о лидерах оппозиции?

Я говорю о политиках в принципе, о главных политических игроках. К сожалению, все они не вселяют оптимистических перспектив. Все.

Так о чем в настоящий момент договариваются эти главные политические игроки? О собственности, о должностях, о новой коалиции?

На данный момент они договариваются о том, чтобы начать сессию с вопроса о НАТО.

Вы верите в то, что дело действительно в НАТО?

Ввиду происходящих в мире событий, в геополитическом плане – да. Я не то что верю, я в этом убежден.

Когда, в таком случае, разблокируется работа парламента?

(смеется) Доживем до завтра... Завтра все будет нормально.