Существует ли газовая альтернатива для Украины? Юрий Романенко, «Главред» «Газ является концентрированной политикой», - сказала когда-то Юлия Тимошенко. Годы газовых войн между Украиной и Россией подтверждают справедливость этого утверждения.

Как и на заре независимости Украины, над российско-украинскими отношениями по-прежнему довлеет принцип «а если вы… то отключим газ». Поэтому вопрос об альтернативных поставках газа в Украину является вопросом экзистенциальным. Возможна ли газовая альтернатива? Об этом мы говорили на одноименном круглом столе, который прошел на «Главреде» 15 февраля.

Ю. Романенко: Добрый день, уважаемые журналисты! Добрый день уважаемые эксперты! Рады приветствовать вас в политклубе «Главреда». Наша сегодняшняя тема: «Газовые альтернативы для Украины».

Очередные кризисные моменты в украинско-российских отношениях, вновь заставляют Украину искать стратегии по уменьшению зависимости от Российской Федерации. Какой может быть газовая альтернатива?

Первый вариант — это добыча газа на шельфе Азовского и Черного морей.

Второй, еще более интересный, — это поставки газа из стран Центральной Азии, из Азербайджана и, возможно, Ирана.

Поскольку тема находится на стыке геоэкономики и геополитики, то соответственно и экспертный состав мы подбирали соответствующим образом.

Я представляю наших экспертов. Это Петр Андрусечко, который представляет Польшу, Александр Нарбут — эксперт по энергетическим вопросам и Сергей Толстов — всем хорошо известный эксперт по вопросам геополитики. Здесь также присутствуют представители посольств, но они по понятным причинам стараются не афишировать свое участие и выступают в качестве наблюдателей.  

Итак, первый вопрос к господину Александру Нарбуту. На ваш взгляд, каковы перспективы Украины быть завязанной на большие долгосрочные европейские проекты, например, «Набукко».

Кроме того,  Юлия Владимировна громко заявила недавно о проекте «Белый поток». Он новый для широкой общественности, но на самом деле, мы знаем, что его разрабатывают итальянцы и немцы, начиная с 2006 года. Его готовят инжиниринговые фирмы, которые обеспечивали проектировку  «Голубого потока», который Россия протянула в Турцию через Черное море.

Таким образом, сейчас на слуху такие два перспективных проекта, в которых Украина может задействовать свои металлургические мощности  при строительстве,  либо же  получить часть центральноазиатский газ, если говорить конкретно  «Белом потоке». Какие еще альтернативы возможны? И, возможны, они в принципе?

А. Нарбут: Если говорить о возможностях украинской газотранспортной системы, то, я думаю, что лучше всего ее характеризовать возможностями своими мощностей — на сегодня на входе сто семьдесят пять миллиардов кубических и на выходе по европейскому контуру на уровне сто сорока миллиардов. Что касается протяженности, то это более тридцати семи с половиной тысячи километров, семьдесят две, по-моему, компрессорные станции, хранилища газовые, опять же, расположенные вблизи западной границы, объемом до тридцати трех миллиардов кубических метров. И высокий уровень специалистов, которые управляют этой системой и которые показали свой уровень, скажем, в непростой ситуации начала 2006 года.

Потенциал системы этим не ограничивается, наша газотранспортная система имеет хорошее состояние. В меморандуме, подписанном украинской стороной и Евросоюзом в сентябре прошлого года, указано о планах по модернизации стоимостью в два с половиной миллиарда евро, посредством инвестиций на ближайшие пять лет. Эти цифры базировались на так называемом техническом аудите, который проводился с привлечением зарубежных специалистов.

Таким образом, состояние украинской газотранспортной системы во многом даже превосходит состояние даже российской газотранспортной системы, которая имеет свои проблемы эксплуатации. И, соответственно, стремление «Газпрома» не упустить возможности добычи, часто сказывались на инвестициях в российскую газотранспортную систему.

Что же касается места и расположения Украины, то избитой темой стала проблема т.н. большого транзитного потенциала. Почему, так называемый? Дело в том, что  любой потенциал должен или реализовываться, или он так и остается потенциалом. Вот здесь как раз и есть много вопросов, о которых стоит говорить, обсуждая эту тему.

Я думаю, неподдельный интерес российской стороны к украинской газотранспортной системе еще раз подтверждает, что, несмотря на запущенные процессы создания «Северного потока», и активный и успешный переговорный процесс по созданию «Южного потока», российская сторона, раз за разом напоминает о том, что она по-прежнему заинтересована в активной эксплуатации украинской газотранспортной системы.

Что же касается возможностей, которые могли бы анализироваться на сегодняшний день, сопоставляя их с возможностями, скажем, европейского проекта «Набукко», то украинский вариант действительно не столь широко популяризирован, но при этом имеет свои положительные стороны.

Ю. Романенко: Вы имеете в виду «Белый поток»?

А. Нарбут: Да, я имею в виду «Белый поток». Понятно, что украинским этот проект не является, и действительно, его ведет группа специалистов, которая разрабатывала технологические возможности и занималась поставкой оборудования для создания «Голубого потока». Именно эта группа, начала инициировать создание альтернативного маршрута,  первоначально получил название  по заглавным буквам государств Грузии и Украины, — GUUS. Эти четыре буквы определяли ту идею, которая потом получила продолжение, когда мода на газовые потоки начала возрастать, в виде проекта «White stream» Под него соответственно созданы две компании – одна  называется GUU White stream technology, а вторая White stream company и зарегистрирована в Лондоне, насколько я знаю.

Эти две компании активно продвигают эту тему на ряде форумов, в том числе, в мае прошлого года в Вене.  Там была большая презентация этого проекта, поэтому Европейский Союз об этом проекте знает, и, безусловно, слышал не из уст нашего премьер-министра о нем впервые.

Так вот, если анализировать суть проект White stream, то он имеет двухвариантную компоненту. Один из вариантов это по сути дела является продолжением Южно-кавказского газопровода через грузинский порт Супса с выходом на Крым, на Феодосию.  Предположительно, эта точка рассматривается как наиболее удачная и предусматривает интеграцию с украинской газотранспортной системой.

Второй вариант предусматривает движение на Румынию с более длинным морским участком трубопровода.

Первый вариант, скажем, по экономическим параметрам и по длине морского участка, наиболее предпочтителен, из всех вариантов, если сопоставлять «Набукко».

Здесь наименьшая по маршрутам протяженность морского участка шестисот километров. Это практически в полтора раза меньше, нежели рассматривать румынский вариант. Соответственно, потому параметру данный проект превосходит и «Южный поток», который сориентирован на Болгарию.

Что касается стоимостных параметров, то предварительные оценки лежат в плоскости трех — трех с половиной миллиарда долларов. На первом этапе пропускная способность газопровода предусмотрена на уровне восьми миллиардов кубических метров, с дальнейшим наращиванием до восемнадцати. А на третьем этапе плюс еще шестнадцать миллиардов. По бизнес-плану, в течение пяти лет этот проект может быть выведен на максимальную мощность. И это примерно совпадает с темпами освоения Каспия, то есть когда соответствующие объемы каспийского газа могут быть, скажем, транспортированы по этому маршруту.

Ю. Романенко: Можно здесь уточнить? Когда я готовился к «круглому столу», я проанализировал азербайджанскую, российскую, центрально-азиатскую прессу, на предмет информации по количеству добываемого газа. И обнаружил очень интересные вещи. Вот  Юлия Тимошенко говорила о том, что на первоначальном этапе в газопровод можно закачать восемь миллиардов кубометров газа.  Однако, оказывается, что в 2008 году Азербайджан должен добыть девятнадцать миллиардов кубических метров газа, из которых 6,6 миллиардов идут в Турцию, в Грузию еще около двух миллиардов кубометров, а все остальное идет на внутренние потребности этой страны. Обращаю внимание на то, что до 2015 года дополнительных мощностей в оборот не будет запущено. Это означает, что нам нечем будет наполнять White stream. И только после 2014-2015 годов, когда будет введено месторождение «Шах-Дениз»,   будет увеличена добыча до двадцати двух миллиардов кубометров. То есть, только тогда, появляются три с лишним миллиарда кубов газа, которые Азербайджан сможет продавать на внешних рынках. Заметьте, всего три, а у нас на первом этапе предусматривается пропускная способность на 8 млрд. Причем, еще одно существенное замечание, эти три миллиарды кубов уже готовы выкупить Италия и Греция.

Таким образом, если, на первоначальном этапе не появляется азербайджанский газ, то, откуда, собственно говоря, возьмут газ? Может быть, каким то чудодейственным образом в Азербайджан по воздуху или через Каспийское море попадет туркменский или казахский газ, ведь газопроводов через Каспий не существует. Может, это будет иранский газ и т.д. В любом случае, вопрос под какой газ будет строиться White stream, является ключевым.  

А. Нарбут:  Безусловно, это очень важный вопрос. И месторождение «Шах-Денис» является там базовым месторождением, которое на сегодня интересует все стороны, которые смотрят в сторону добычи на Каспий. Но здесь нужно сказать, что есть еще добыча в Казахстане, то есть ресурс казахский, а не азербайджанский, то есть, по сути дела выходы сориентированы на то же месторождение.

Есть известная компания, которая является по сути дела американским флагманом в Каспийском регионе - «Шеврон». Эта компания сразу после появления нового руководителя Туркменского государства делегировала туда большую команду. И, скажем так, еще до того, как началась широкая дискуссия по Транскаспийскому газопроводу, на этой встрече были согласованы возможности и интересы туркменской стороны по созданию этого газопровода. Поэтому, американские усилия здесь не случайны, и более того, надо сказать, что и американцы, и европейцы предъявили грантовое финансирование по проектированию этого газопровода. И нерешенность даже ряда вопросов по Каспию, с моей точки зрения не может стать непреодолимым препятствием для реализации этого проекта. Понятно, что это уже вопросы геополитики, и весь центрально-азиатский газ является объектом вожделения  и для того же «Газпрома», и китайских компаний и т.д.  Если разложить схему прироста добычи на Каспии, то каждый новый год, начиная с 2009-го, приращение будет на уровне восьми — десяти миллиардов кубических метров.

Ю. Романенко: Общий каспийский?

А. Нарбут: В той части, которая сейчас разрабатывается. Многое будет зависеть от того проекта, или от тех проектов, которые будут осуществляться.

Я бы пока не хотел называть цифры, но с 2010 года некий ресурс туркменского газа будет двигаться в направлении Китая, и будет создавать реальные альтернативы и конкурентное давление на европейский рынок.

Ю. Романенко: Господин Нарбут, почему не называть цифры? Мы же должны понять, откуда появится газ, потому что очевидно, что азербайджанского будет недостаточно.

Что касается Туркменистана, то опять-таки, я поднял статистику.  Сейчас Туркменистан добывает восемьдесят миллиардов кубов, из которых там пятьдесят (плюс — минус) забирает Россия. Часть этого объема идет на Украину. Восемь миллиардов в 2007 году забирал Иран, в этом году он планирует четырнадцать миллиардов взять.  По китайским запросам есть четкие цифры - тридцать миллиардов кубометров, есть еще проект трансафганский, опять-таки тридцать миллиардов на Пакистан и на Индию, которые должны быть выделены на него. И опять же проект «Набукко», который претендует на 30 млрд. кубометров из Центральной Азии.

Совершенно очевидно, что Туркменистану и другим странам региона необходимо очень резко увеличивать добычу газа. Разведанные запасы в Туркменистане составляют порядка 2,1 триллиона кубических метров. По государственным данным, если я не ошибаюсь, там порядка 2,3-2,4 миллиарда. Опять-таки, возникает вопрос, откуда мы будем брать газ? Или, может быть, у вас есть иная статистика?

А. Нарбут: Нет. Но просто, если говорить о добыче туркменского газа, то действительно основные возможности по его добыче сегодня, сосредоточены в восточной зоне Туркменистана. Китайцы сориентированы на новые месторождения, поэтому я и говорю, что сегодня рассуждать о том, какой объем будет транспортироваться в китайском направлении, можно будет увидеть, когда  станет ясно, куда были направлены  инвестиции. Это станет известно в 2009 году.

Я не ставил своей задачей изучить именно китайское направление, потому что оно сориентировано на другую зону. А если говорить о Транскаспийском газопроводе, то он сориентирован опять же на восточную зону Туркменистана, и здесь будет конкуренция. Она  возможна, поскольку недоинвестирован маршрут Средняя Азия — Центр, который состоит из целого набора газопроводов, находящихся в разном техническом состоянии.  Их обновление, скажем так, обеспечивается на том уровне, который необходим для того, чтобы забрать с туркменской территории сорок два — сорока три миллиарда кубических метров газа. Сегодняшние технические возможности газопроводов Туркменистана ограничены из-за того, что там было очень много дутых проектов. Поэтому увеличение добычи газа во многом зависит от реальных инвестиций, как в добычу газа, так и в обновление газотранспортных сетей. Сейчас состояние газотранспортной системы не позволяет перекачивать больше, и соответственно происходит недоинвестирование  в добычу.

Но, с другой стороны, проекты типа «Белый поток» могут быть реализованы только в связке со всеми  компонентами. То есть, я имею в виду, что тот же «Белый поток» имеет для себя базовой возрастающую добычу Южнорусского месторождения (проектная мощность до двадцати пяти миллиардов в 2010 году). Это месторождение было официально запущено в прошлом году, и  его запасы составляют около триллиона кубометров.

На сегодняшний день нужно видеть еще и некоторую другую сторону: а что же происходит в Европе. Потому что можно, скажем, увидеть и объемы добычи, и увидеть маршруты, но  нужно понимать, что любой маршрут должен где-то замыкаться. То есть любой маршрут должен входить в газотранспортную систему Европы. И вот здесь нужно отметить значительные успехи российской стороны, которая вначале этого года заключила несколько соглашений.  По одному из них Россия приобрела пятьдесят процентов компании «OMV Gas international», которая является дочкой австрийской компании «OMV Gas».

Ю. Романенко: Эта компания должна строить «Набукко»?

А. Нарбут: Безусловно, именно эта компания была основной в развитии проекта «Набукко». Поэтому я бы высказал очень большие сомнения в реализуемости проекта «Набукко», если еще принять во внимание коммерческую позицию  турецкой стороны. Турция, как известно, в рамках этого проекта заявила о своей готовности участвовать не только в качестве транзитной стороны, но и как коммерческий агент. Она предлагает выкупать  газ, поставляемый на ее границу, а в дальнейшем обеспечивая транзит и продажу этого газа на других рынках, прежде всего на европейских. Естественно, зарабатывая посредническую маржу.

Собственно это и было в какой-то мере причиной остановки «Голубого потока», не говоря о сложностях, которые возникли с выполнением соглашения, подписанного между  российской и турецкими сторонами при участии итальянской компании «ЭНИ». Я имею в виду и объемы, и цену газа, которые поставляются по «Голубому потоку».

Здесь уместно вспомнить  расхожую фразу, посеянную из кругов апологетов компании «РосУкрЭнерго», ее очень любил повторять бывший министр топлива и энергетики,  - о том, что у нас самый дешевый газ. Эта фраза как-то прижилась и в Секретариате Президента в последнее время. Так вот, по «Голубому потоку» газ, поступающий из  России в Турцию только холодное время, имеет высокую коммерческую цену, а регулярно поставляемый газ для турецкой стороны, стоит сто шестнадцать долларов за тысячу кубометров. Это в 2008 году.

Вы можете сравнить это с ценами для Украины и Белоруссии на этот год. В прошлом году были такие же, собственно, изменений нет. Вот почему окупаемость этого проекта сегодня сомнительна  - именно потому, что расчет был на большие объемы поставок, и соответственно на другую цену. Именно в этом заключался коммерческий интерес российской и итальянской стороны. Поэтому и произошла переориентация на «Южный поток», как мы видим, он идет в обход Турции.  

Ю. Романенко:  Какую конкуренцию «Южный поток» может составить, опять-таки гипотетически, раз мы пока говорим о гипотетических поставках, «Белому потоку»? Совершенно очевидно, что у россиян газа не будет хватать, и они будут закрывать этот проект за счет центрально-азиатского газа.  

А. Нарбут: Абсолютно правильно. И первая угроза снижения объемов поставки газа через Украину и лежит в плоскости «Южного потока» и  его ответвлений. На сегодняшний день уже произошло снижение транзита на уровне десяти — одиннадцати миллиардов кубических метров через территорию Украины. Это стало возможным  из-за строительства перемычки российским «Газпромом» на участке Сохрановка — Родионовка. Это дало возможность россиянам не задействовать газопровод, проходящий  Луганскую область Украины. Таким образом, этот объем сегодня не прокачивается, и в будущем, точно так же значительная часть  среднеазиатского газа Туркмении, Узбекистана и Казахстана может двинуться в направлении «Южного потока».

Ю. Романенко:  Давайте для гостей зафиксируем такую информацию. Есть три потенциально конкурирующих между собой проекта. Первый — «Набукко», который сейчас через OMV  оказался под косвенным контролем россиян.

А. Нарбут: Ну, не только через OMV, потому что и другие участники - «ЭНИ» заинтересованы сегодня в «Южном потоке».  Там гораздо игроков, и более четкая перспектива. И «Газ де Франс» сделала последнее заявление о выходе из проекта «Набукко», таким образом, подтверждая наши опасения о том, что этот проект может не состояться. Вот почему реально проект «Белый поток» может быть конкурентоспособным, если на нем будет сосредоточено внимание партнеров Евросоюза.  И, самое главное, если появятся институциональные агенты для реализации этого проекта. Потому что в любом проекте такого уровня должны быть компании, способные взять на себя вопросы координации,

Продвижения и т.д.

Так вот здесь, если мы рассматриваем проект White stream, есть три потенциально заинтересованных участника, которые назывались при его создании — это Азербайджан, Грузия и Украина. С дальнейшей интеграцией, скажем, через весь набор выходов украинской газотранспортной системы. И понятно, что и Грузия, и Азербайджан являются заинтересованными сторонами, но значительная часть этого маршрута может пролегать через украинскую территорию. Поэтому без мощного украинского игрока — без политической поддержки, без согласия всех ветвей украинской власти, добиться того, чтобы этот проект стал реально конкурентным с «Южным потоком», очень сложно.

Тем более, как бы рассматривая эту возможность в сопоставлении с той схемой, которая продавливается из Москвы на 2008 год.

Вот здесь как бы на самом деле сегодня и лежит в этой плоскости ответ. А есть ли этот потенциал? Будет ли компания «Нефтегаз» способна взять на себя ту роль?

С моей точки зрения, ответ отрицательный. Потому что налоговое и долговое бремя, которое есть на сегодня у компании «Нефтегаз», безусловно, создает очень большой отрицательный фон, чтобы эта компания могла заниматься какими-то новыми проектами. Условно говоря, выруливание из этой трудной ситуации может занять год, два, а то и три. Все это будет зависеть опять же от того, насколько политическая ситуация и бюджетные возможности будут позволять НАКу почувствовать уменьшение налоговой нагрузки, получить соответствующие компенсации и т.д. Не говоря о других непопулярных шагах, которые должна предпринимать украинская власть. Я  имею в виду существенное повышение стоимости газа на внутреннем рынке так чтобы сделать и добычу, и другие аспекты инвестирования в газоэнергетическую сферу реально окупаемыми и интересными для инвесторов.  

Есть ли выход? Попытаемся ответить на этот вопрос. С моей точки зрения выход лежит в плоскости, которая уже была обозначена. Сейчас было последнее решение СНБО, которое еще раз нам напоминает, что был такой орган раньше в украинской политической модели, и этот орган даже неплохие решения принимал. Так вот сопоставляя предыдущее решение с последним, то не в пользу последнего это сравнение возникает. Так вот, здесь, скорее можно вспомнить заседании СНБО, которое проходило в декабре 2005 года, то еще тогда ставился вопрос о возможной реструктуризации НАК «Нефтегаз».

Возможно, именно сегодня как раз оптимальная ситуация,  для того чтобы сделать это. Может быть, уже и нет смысла реанимировать тяжелобольной НАК «Нафтогаз Украины»,  находящийся в состоянии близком к летальному.

Может быть, имеет смысл как раз сделать эту реструктуризацию, создать вертикально интегрированную нефтяную компанию, о которой много было сказано, консолидировав те нефтяные активы, которые есть в «Нефтегазе», отделив в соответствии с подписанной и ратифицированной нами энергетической хартией, функции транзита, продажи газа на внутреннем рынке и т.д.

С одной стороны, компании «УкрТрансГаз», нужно дать возможность заключать договора на транспортировку газа, т.е. получить те финансовые потоки, которые смогут сделать эту компанию успешной, привлекательной.

Точно так же может быть реализована программа украинской газодобычи, потому что, если будут скорректированы внутренние цены на газ, весьма успешной может быть деятельность и «Черноморнефтегаза» и компании «Газовидобування», которые могут быть интегрированы в одно целое.

Имеет большой потенциал в этом отношении и компания «Укрнефть», которая при наличии опять же конкурентных и динамично растущих цен на газ, могла бы соответственно нарастить его добычу.

Исходя из этого, можно сделать вывод, что решение есть, оно лежит на поверхности и определяется политической волей. И вот здесь мы уже можем поговорить на тему геополитики, и о том, существует ли эта политическая воля, и в чем она выражается. Потому что, мне кажется, не только курьезным, но и весьма ироничным заявление Владимира Владимировича Путина, когда он сказал про москалей, которые спят и думают, как забрать украинскую трубу. И как бы в этой шутке, безусловно, есть доля шутки. Потому что они и не думают этими категориями. У  «Газпрома» есть план экспансии на газовый рынок Европы, который зиждется на трех китах.

Первый — это инфраструктурные возможности  украинской газотранспортной системы.

Второй — коммерческие возможности, имея в виду наличие агентов для реализации российского газа, я бы сказал, обладающих потенциалом политического лоббирования.

Третий кит — это создание собственных коммерческих компаний, совместных для начала, а потом самостоятельно своих, что называется полностью, которые бы могли великолепно осваивать европейский рынок. То есть с подвариантом более глубокого вхождения в другие энергетические компоненты, имею в виду и производство электроэнергии, и связанные с этим такие отрасли как химия и так далее. Этот план достаточно успешно реализуется. Есть задачи создания определенного количества мощностей по хранению газа в узловых точках, то есть это касается и территории Германии, и территории Венгрии, и Австрии с целью большей автономии и наличии большего маневра в спотовом рынке. И россияне их успешно достигают. Ведь для них наиболее интересным является именно спотовый рынок, и, кстати, увеличение доли спотовой торговли является одной из закрытых директив российского «Газпрома».

Продолжение следует…