Мифы и Медведев
Но история не раз доказывала: все российские правители (и не только российские) отличались (иногда очень кардинально) в своих двух ипостасях — «до» и «после» обретения власти. Кто-то умело скрывал свою истинную сущность, кто-то трансформировался уже под влиянием самой власти. И Сталин, и Хрущев, и Брежнев, и Горбачев, да и Путин сначала казались контролируемыми и простаковатыми малыми. Так что каким президентом Медведев будет на самом деле — неизвестно никому, возможно, и самому Дмитрию Анатольевичу.
Де-юре и де-факто
Итак, после всех официальных юридических и неофициальных политических этапов регистрации участников президентских выборов, завершившихся 27 января, окончательно и бесповоротно определены кандидаты в президенты России — Дмитрий Медведев, Геннадий Зюганов, Владимир Жириновский, Андрей Богданов.
Как и следовало ожидать:
— самовыдвиженца Касьянова Центризбирком не зарегистрировал. Официальный повод — отсутствие 2 млн подписей (ЦИК признал около 13% подписей недействительными, а, как известно, по российскому законодательству, допускается только 5% брака).
Неофициальный повод — позиционирование двоих якобы либералов — Медведева и Касьянова — власти вовсе ни к чему. Очевидно, что на какой-то серьезный результат на выборах «либерал от оппозиции» не претендует, однако выглядеть презентабельнее «либерала от власти» (и на уровне ведения дискуссии, и даже чисто внешне) очень даже мог.
В публичном диалоге Медведев выглядел бы легковеснее и закомплексованнее любого другого из кандидатов. Возможно, именно поэтому Дмитрий Анатольевич, ссылаясь на вице-премьерскую рабочую занятость государственными делами, отказался от участия в дебатах кандидатов. А что касается Касьянова, то он извлекает определенную выгоду от неучастия в выборах. Ну, набрал бы он свои 2%, и что? А так Михаил Михайлович с гордо поднятой головой может продолжать «вещать» о том, какую «опасность» для российской власти представляет оппозиция, в частности в его лице, тем самым пытаясь застолбить за собой на Западе нишу единого центра оппозиционно-демократических сил России (чем, собственно, последние несколько лет и занимаются все оппозиционные деятели).
— Зюганов так и не снял свою кандидатуру в ходе избирательного процесса, несмотря на активно распространяемую в публичном пространстве информацию из разных источников.
В данном случае неважно, от кого исходила такая инициатива — от той части власти, которая не приемлет преемника Медведева, или как результат нарастающего противостояния внутри партии (часть однопартийцев как критиковала чересчур вялую и лояльную к власти избирательную кампанию КПРФ в Госдуму, так и выступает против участия своего лидера в президентских выборах в роли подтанцовки).
Очевидно, что схождение с дистанции Зюганова стало бы серьезным ударом для власти, поскольку бьет по легитимации выборов как таковых. Одно дело Медведев — победитель пусть и теряющего влияние в обществе Зюганова, но все-таки представляющего реальную политическую силу (а в прошлом даже и влиятельную), а другое — находится в компании Жириновского, ассоциирующегося в сознании избирателей с эпатажными и постановочными действиями, а также обладающим нулевым рейтингом Богданова, размышляющего на полном серьезе о стратегии России. Однако Зюганов как многолетний партнер, хранящий верность власти, не нарушал договоренностей и впредь, скорее всего (если юридически сохранится возможность снятия с выборов), их не нарушит.
— нынешние выборы не предоставляют их участникам (кроме Медведева) даже программу-минимум — достойно представить обществу свои взгляды, позицию, программу, коммуницируя тем самым со своим электоратом. Все дискуссии и обсуждения вокруг президентских выборов сводятся в основном к следующим темам: каким будет политическое пристанище Путина; насколько последовательно Медведев будет продолжать курс нынешнего президента и впишется ли в схему власти «коллективный Путин»; какими будут последствия (аресты? кадровая ротация? отъем имущества? никаких последствий?) в результате неофициального противостояния и конкуренции между разными провластными группами.
Мифы
Процесс транзита власти находится только в стадии становления. Как будет разрешена задача — по-новому легитимизировать Путина, Медведева и всю ельцинско-путинскую элиту в старой системе — еще неизвестно.
Однако это вовсе не мешает мифологизировать реальность, порождать и культивировать огромное количество мифов вокруг восхождения и будущего президентствования Медведева. Самый распространенный (поддерживаемый в России и на Западе) миф — о том, как «лучшее из худшего» в лице «либерала» Медведева победило «худшее из худшего» в лице какого-нибудь «силовика», скажем, того же Сергея Иванова.
Хотя анализ некоторых нерядовых действия Медведева ну совсем не говорит о его либеральности. К примеру:
— в 2000 году Дмитрий Анатольевич входил в группу по разгрому и поглощению впоследствии НТВ «Газпромом». Будучи первым заместителем главы президентской администрации Александра Волошина (с 3 июня 2000 года) и председателем совета директоров ОАО «Газпром» (с 30 июня 2000 года), он был непосредственным участником процесса, который Путин в свое время назвал «спором хозяйствующих субъектов акционеров НТВ — «Газпром» и компании Владимира Гусинского «Медиа-МОСТ».
— в 2004 году глава администрации президента РФ Дмитрий Медведев, контактируя с главой администрации Президента Украины Виктором Медведчуком, отвечал за поддержку Януковича как кандидата в президенты со стороны российской власти. Кстати, по некоторым данным, диалог Медведчук—Медведев продолжается и сегодня, только теперь его предметом является отстранение «донецких» от любых российских тем и лоббирование Тимошенко на российско-украинское направление (в первую очередь газовое).
— в конце 2005-го — в начале 2006-го Медведев возглавлял так называемую газовую войну России с Украиной.
Формат
Сама постановка вопроса и дискуссия о том, что главная конкуренция за кандидатуру преемника проходила между двумя группами российской власти — «силовиками» и «либералами» — ложная и не соответствует действительности.
Во-первых, «силовики» и «либералы» вовсе не противостоят друг другу. Поскольку ни первые, ни вторые как нечто самодостаточное и представляющее отдельные классы не существует. Так называемые силовики и либералы являются скорее символами российской политической современности, но не ее реальностью.
Судя по всему, западное сознание, исследуя российскую действительность, исходит из принципа: раз не коммунист и не выходец из ФСБ — значит, либерал.
В России это деление исходит, очевидно, из понимания: либералы — это политические и бизнесовые фигуры, сформировавшиеся во время правления Ельцина, а также новые политики, поддерживаемые «семьей Ельцина» (в частности, Медведев) и входящие с ними в единую бизнесовую империю; силовики — это новая элита из окружения Путина (не обязательно выходцы из силовых структур), строящая свою самостоятельную бизнес-империю, а также часть политиков 90-х, к ним примкнувших.
В этих постоянно конкурирующих группах, составляющих единый правящий класс, есть свои олигархи, бюрократы, силовики и политики. В этом смысле и Медведев, и Иванов (независимо от того, выходцами из каких структур и институтов они являются) — ставленники одной и той же группы. С той разницей, что Иванов по складу своего характера одиночка, человек некомандный, а Медведев — наоборот, еще в начале 2000-х успел сработаться с людьми Ельцина и благодаря им выйти на первые роли в политике.
В Москву Медведев приехал как технический помощник Путина. Однако в большую политику его привел Александр Волошин, который вместе с должностью президента достался Путину в наследство от Ельцина (Волошин занимал пост главы президентской администрации до октября 2003 года).
Напомним, что в отставку Волошин ушел по собственной инициативе из-за дела ЮКОСа. Тогда стало понятно, что всемогущий Волошин начал терять конроль над политическим процессом, и уже без него или в обход него (а через его заместителя, руководителя аппарата президента Игоря Сечина, который выступал инициатором версии разрешения конфликта в форме ареста Ходорковского) могут решаться серьезные дела.
Собственно, Волошин сам, отвечая на вопрос о причинах отставки, в интервью двухлетней давности несколько завуалировано подтвердил это мнение: «Арест Ходорковского стал последней каплей на фоне тотальной импотенции власти сделать что-то позитивное, глобальное для народа».
Еще одна наравне с Сечиным влиятельная на тот момент фигура в окружении Путина — это Дмитрий Козак, тогда руководитель аппарата правительства. Именно его Путин хотел назначить руководителем администрации. Однако Волошин был против Козака и настоял на Медведеве, посчитав его контролируемым и поддающимся манипулированию. Медведев как глава президентской администрации — это было условие Волошина при уходе, и 30 октября 2003 года он стал руководителем президентской администрации.
Поэтому представители «Ельцинской семьи» (самый яркий — Роман Абрамович) были готовы поддержать на выборах 2008 года в качестве преемника и Медведева, и Иванова, но в силу вышеперечисленных факторов — с предпочтением первого.
Во-вторых, либерализм как таковой вообще неприемлем для России.
Подобное утверждение — это не аргументация на уровне политической дискуссии, хороши или плохи либерально-демократические ценности вообще (в смысле какая модель в мире лучше). И не результат негативных воспоминаний на тему российского варианта либерализма и либералов периода 90-х. Этот вывод диктует логика российской государственности — либеральные ценности никогда не были ее основой и чем-то государствообразующим. Эту логику очень точно описывает формула времен Николая I — самодержавие—народность—православие. Как скажет Эдвард Радзинский, Россия — это «страна, вечно ждущая Бога и Царя — и при Романовых, и в революцию, и в прошлом, и в будущем».
Коллективные ценности всегда уважались в России больше, чем ценности отдельной личности. Поделить все поровну — это и есть высшая справедливость в понимании русского человека. Без этой общинности вряд ли империя Романовых продержалась бы 300 лет, а победа большевиков и СССР не стали бы реальностью.
Какой тип идеологии присущ современной России? Скорее, никакой. Если исходить из того, что в понимании либералов государство должно создавать условия, позволяющие личности оптимально использовать свои права, в понимании консерваторов — защищать от всеобщей воли традиционные права и ценности (такие, как семья, церковь, корпоративная принадлежность), в понимании социалистов (как вариант социал-демократов) — воплощать в себе всеобщую волю, то окажется, что Россия отошла от социализма, но ни к какой другой форме идеологии так и не пришла.
По большому счету, Россия сегодня состоит из нескольких групп, имеющих свою идеологию, — условно говоря, «москвичи», «питерцы», «провинциалы». Причем данное деление никоим образом не связано с территориальностью той или иной группы (грубо говоря, первые карьерные шаги Анатолия Чубайса были в Петербурге, но об этом никто не помнит и уж точно не причисляет его к «питерским»). Просто указанная региональность упрощает систематизацию элиты, когда отсутствуют или являются ненастоящими все другие критерии (скажем, идеология, мораль и т.д.). В данном случае это деление, в первую очередь, по способу зарабатывания денег и образу жизни. Утрируя и упрощая реальность, обозначим:
Москвичи — традиционалисты, русские барины и держиморды, которые считают, что Москва должна жить в 10 раз лучше, чем другие регионы. На запад они ездят, полностью полагаясь на выбор турагентства и, естественно, куда комфортней психологически представляют деловую встречу на Рублевке или в каком-то пафосном и непременно ужасно дорогом московском ресторане, чем в тихом кафе какой-нибудь западноевропейской страны.
Питерцы — своеобразные петровцы. Они считают, что с Западом надо сотрудничать, а главное — на нем можно зарабатывать, продавая российские технологии, достижения и открытия. Естественно, более комфортно и безопасно они себя чувствуют на Западе и предпочитают хранить свои сбережения в западных банках.
Агрессивные провинциалы — жители отдаленных российских регионов, лимита (в том смысле, что их все время в чем-то лимитируют). У них нет никакой идеологии. Зато у них есть какая-то сила — сила неосвоенности, что ли. Их приход во власть, в элиту может быть связан только с тем, если москвичи захотят разобраться с питерцами или наоборот.
Будущие президентские выборы только укрепят обозначенное расслоение. Подобные проблемы не станут в ближайшей перспективе объектом приложения усилий правящей элиты. Первоочередная (а может, и единственная) ее задача — то, как распределится власть после 2008 года. Кто возглавит «Газпром», кто будет назначен новой оппозицией, кто станет главным силовиком, кто будет исполнять роль доброго, а кто злого следователя в системе «коллективный Путин»? Обо всем этом мы поговорим в одном из последующих текстов.
