Иранские кадры Ольга Годованец, Киев – Тегеран – Исфаган - Шираз Украинская пресса узнает об Иране только тогда, когда обостряется оценка иранской ядерной программы и критика господствующего сейчас в стране исламского режима со стороны Америки вкупе с местными диссидентами – сторонниками правления последнего шаха Мохаммеда Рези Пехлеви, о котором говорить вслух на иранских улицах, базарах и в забегаловках, по сути, запрещено.

Две недели путешествия по историческим местам и городами Персии. Мы – три приятельницы – решили провести отпуск в Иране. А почему бы и нет?! Все три не просто заядлые путешественницы и... журналистки. Конечно, о последнем факте мы в основном не рассказывали. Всякий раз на вопрос «чем занимаетесь?» переглядывались и придумывали новую легенду. Как правило, это были мифы об учительницах или студентках-филологах. К легенде о швеях-мотористках мы решили не прибегать. Поскольку какая швея-мотористка может на довольно приличном фарси вести дебаты о геополитической ситуации в мире, как Надежда Шерстюк с Радио «Свобода», или, одновременно держа в руках фотоаппарат и штатив с видеокамерой, профессионально снимать и подробно расспрашивать пекаря в чайной или продавца на восточном базаре, как Елена Расенко с телеканала «Тонис»?

Дорога из Киева в Тегеран заняла у нас четыре месяца и шесть часов. Два месяца обдумывали путешествие, месяц – ждали приглашения, которое, как оказалось, потерялось в другой стране, в городе с названием из четырех букв, как и Киев, – индийском Дели. Последний месяц ушел на оформление виз и составление наших рабочих графиков. С часами было проще – три из них мы израсходовали на дорогу в аэропорт и необходимые процедуры в «Борисполе», остальные – на перелет и процедуру пересечения границы на территории Ирана в центральном аэропорту страны имени Аятола Хомейни.

Русари, макнаэ и чадра

Еще в Киеве мы оделись так, как принято ходить женщинам в Иране: повязали на головы платочки и надели легкие пальто и плащи. В начале декабря вечерняя температура в Иране около 0 градусов, дневная – до 20 тепла.

Старшее поколение носит русари (платок) или чадру (полотнище, которым закутано все тело, но лицо остается открытым), надевает штаны или юбку и длинный плащ. А молодое поколение, как правило, надевает макнаэ (сшитый в виде «трубы» кусок ткани с фиксированным козырьком, который очень напоминает головной убор православных монахинь) и джинсы.

Правда, меня поразило не то, что иранские женщины носят макнаэ с русари или чадру, а то, как они это делают. Исламская революция 1979 года снова обрядила персидских женщин в черный цвет, накрыла их головы и спрятала от постороннего взгляда открытые части тела. До того как в 1930 годах Иран стал светским государством и запретил женщинам носить чадру, модными были шляпки в британском стиле и пальто во французском, походы в кинотеатры, а со временем – в рестораны, клубы и на дискотеки.

Но это не значит, что сегодня в газетных киосках нет журналов мод, а на улицах – магазинов женской одежды с роскошными вечерними платьями с открытой спиной и глубоким декольте.

Женщина может продемонстрировать свою фигуру на семейных забавах по поводу и без повода. В журналах мод печатают последние дизайнерские веяния из старой Европы, закрашивая густым коричневым цветом открытые части тела моделей.

Мы вязали на головах платочки и шали ярких цветов в стиле прекрасной Солохи, игнорируя традиционный для персиянок стиль «Аленушка», что привлекало излишнее внимание к нам не только мужчин, но и иранских женщин разных возрастов.

«Это ведь в вашей стране пьяный президент?»

Знакомство со страной, по-моему, мы начали совершенно правильно – с самого старого и самого большого базара Персии в Исфагане, средневековой столице страны, которую древние персы называли «половина мира». Сегодня город, расположенный в пятистах километрах от современной столицы, Тегерана, – один из культурных центров жизни страны. А базар – с громадной площадью, которую архитекторы полтысячи лет назад спроектировали как поле для игры в поло перед дворцом шаха и самой красивой мечетью в Иране, – центр жизни города.

Здесь не так много туристов, поэтому все желающие не упускают возможности на ломаном английском весело спросить тебя: «Ве а ю фром»? Вот в этом «центре» в ответ на «Фром Юкрейн» – услышали вопрос: «Это ведь в вашей стране пьяный президент»?

После некоторых расспросов выяснилось, что они имели в виду Бориса Ельцина. Теперь у нас появилась другая задача: как просто и доступно объяснить иранцам, что страна «пьяного президента» – это не Украина? Ответ нашелся неожиданно легко, собственно, в наших же собственных стереотипах о Ближнем (а скорее Среднем) Востоке. Разве подавляющее большинство украинцев задумываются над разницей между странами – Иран и Ирак? Как в том анекдоте о блондинках: «…в Интернете и так и так пишут».

Поэтому и бытует в умах рядового украинца мнение, что и там и там – арабы. Вот это мы и сказали нашему собеседнику: «Разве есть разница между Ираном и Ираком?». «О, большая!» – услышали ноты возмущения в ответ. «Персы – не арабы!» – «Такая же разница и между нами: украинцы – не россияне». Больше нужды в объяснении не возникало. Все встало на свои места. И даже больше! Оказывается, иранское спутниковое телевидение транслирует клип мисс Канады, иранки по происхождению, которую действующий президент страны Махмуд Ахмадинежад, как нам объяснили позже, публично пообещал убить. Канадская красавица Назанин Афшин-Джам запела песню о свободе (кстати, изображение можно увидеть собственными глазами во Всемирной Паутине). В клипе режиссер использовал кадры из революций, произошедших за последний период в разных странах мира. Среди прочего есть два кадра, знаковых для украинцев: Майдан 2004 года и Президент Виктор Ющенко со своим сыном Тарасом на руках.

Ни слова о Шахе

Многие иранцы, с которыми мы общались, сожалеют о власти последнего шаха Ирана. 61-летний шах умер в изгнании через год после Исламской революции в своей стране. Мохаммед Реза Пехлеви стал ханом в сентябре 1941-го. Его отец, первый шах новой династии Пехлеви – Реза-хан – под давлением правительств Британии и Советского Союза, которые обвинили правителя Персии в содействии немецкой агентуре в Иране в начале Второй мировой войны, отрекся от престола в пользу своего 22-летнего сына. Мохаммед Реза Пехлеви правил страной тридцать восемь лет. У него было три жены, последняя из которых, – Фарах Диба – и сейчас живет в Париже.

Документальные фильмы о последнем шахе постоянно показывает, например, Иранская редакция «Голоса Америки». Персы смотрят их по спутнику и тайком закачивают несколькоминутные видеоролики в свои мобильные телефоны. Ностальгию иранцев по своему бывшему правителю, пытавшемуся строить Иран европейского образца (со всеми издержками и позитивом), можно сравнить разве что с горечью и сожалением старого поколения россиян о белых офицерах, после увиденного истинного лица новой советской власти.

Подобные фильмы были интересны не просто так, а потому, что нам посчастливилось пообщаться с семьей, из которой происходила вторая жена иранского шаха – Сорейя Эсфендиери из народности бахтиари.

О ее красоте слагали легенды, которые порой превосходили красноречие прославленных певцов иранского народа, – Саади и Хафиза. Главной причиной развода шаха с Сорейей, как объясняют сами персы, стало то, что у супругов не было детей.

Звонок маме

Дети для иранцев – это святое. Как и звонок маме, папе, брату, сестре, сыну, дочке, бабушке, дедушке и остальным близким и далеким родственникам. Близких родственников, как правило, – несколько сотен человек, далеких, – около двух тысяч.

Иранцы умеют благодарить, быть внимательными друг к другу. Ситуация, когда тебе пять раз перезванивают и четырежды – посылают SMS с благодарностью за твое внимание, или за хорошо совместно проведенное время, или за подаренную тобой безделушку, – это стандарт общения. Как и то, что когда звонит мама, тебе мгновенно останавливают авто на трассе, двигавшееся со скоростью 140 километров в час... И совсем не имеет значения, что в третий раз в течение полудня тебя спрашивают, как дела и все в ли порядке, как прошла встреча и где ты сейчас находишься. После этого не раз ловлю себя на мысли: как часто бывает, что ты даже не отвечаешь на звонок из дома, потому что пишешь текст, сидишь на совещании или готовишься к разговору с очередной важной персоной.

Шахид

Кроме уважения к семье, которую в Иране почитает каждый, на государственном уровне, по всему видно, у граждан воспитывают уважение к духовным лидерам – отцу иранской революции покойному аятолы Хомейни и нынешнему лидеру исламского духовенства аятолы Хаменеи. Именно их портреты висят едва ли не на каждом шагу. Во всем этом чувствуется ортодоксальный вкус старого Советского Союза.

Еще на стенах многоэтажек иранцы рисуют портреты молодых мужчин, а их фотографии на биллбордах украшают цветами и бабочками. Это лица людей, погибших в восьмилетней Ирано-иракской войне. Их называют «шахиды» –погибшие за Родину. Такая трактовка слова появилась в XX веке в мусульманских странах, традиционно называвших шахидами мучеников за веру.

Мы как раз фотографировались на старом мосту в Исфагане, когда я обратилась к нашему иранскому знакомому: «Знаешь что, Шахид...». Но мысль не договорила, меня прервало озадаченное выражение лица молодого мужчины, имя которого было Шаахин, то есть «орел»: «Как ты сказала? Шахид?». Конечно, это обращение не стало для него обидой, но шок вызвало.

Нам, кстати, так и не пришлось встретить среди персов ревностных мусульман.

Многие иранцы в душе остаются зороастрийцами, так же, как и многие украинцы по-язычески благодарят Солнце, Ветер, Дождь или Дерево.

Качественный С8н18 и борьба с коррупцией

Благодарят ли иранцы высшие силы за громадные запасы нефти в стране? Очевидно, нет, потому что страна покупает бензин у Саудовской Аравии. Кроме того, иранское правительство установило ограничение для своих автовладельцев на передвижение по стране, введя несколько месяцев назад талоны на топливо.

Теперь в одни руки выдают (заливают в баки) 90 литров бензина в месяц. Если тебе нужно больше – иди налево, переплачивай, и ветер тебе в спину!

На протяжении путешествия мы вели дневник. Одна из первых записей в нем – о дорогах. Иранские автобаны фактически ничем не уступают чешским или польским автотрассам. А что касается автомобилей, то такое впечатление, что находишься где-то во Франции. Почему именно Франции? Потому что под Тегераном работают предприятия по сборке иранского автомобиля по патенту Peugeot. Кстати, стоимость «Пежо» иранской сборки в Украине - от 66 тыс. грн. Цена французского оригинала на порядок выше.

Но по иранским дорогам ездят преимущественно громадные грузовики с каменными брылами в кузове, фуры с фруктами, грузовички с коврами, баранами, ведрами и строителями дорог, много пикапов и стареньких побитых легковушек. Правил дорожного движения, как, в принципе, всюду в том регионе, в Иране, кажется, не существует: чье колесо первое, тот и едет. Пешеходы в Иране дорогу не переходят, а перебегают, перепрыгивают или прошмыгивают. Между автомобилями и муниципальным транспортом, сбивая зеркала дальнего виденья, втискиваются двухколесные мопеды с несколькими пассажирами «на борту».

Несмотря на подобный экстрим, за две недели мы увидели только два мелких ДТП и не услышали из открытых окон машин ни одного матерного слова в адрес нарушителей дорожного движения, как часто делаем мы. Даже ни разу не увидели жест, который у нас «крутят» из кулака и среднего пальца и показывают в спину тому, кто оскорбил. У нас традиционно этот жест называется на западный манер – fuck.

«Fuck» по-ирански

Поднятый кверху большой палец любой руки, что в западной культурной традиции на языке жестов означает «good», в восточной понимают как «пошел ты на...». Словом, если вы не понимаете фарси, но вас переполняют положительные эмоции, ограничьтесь улыбкой со словами благодарности на французский манер, и не показывайте привычные европейские жесты «good» и «оk».

Но если вы ненароком не удержитесь от эмоций и все же выкажете их, не переживайте – все мило улыбнутся, и никакие санкции к вам не применят. К туристам в Иране особое внимание. Со стороны простых иранцев – человеческое любопытство. Со стороны полиции – потому что таковы правила: они обязательно расспросят, кто вы, откуда, почему, с какой целью приехали в страну. Подобный разговор произошел между полицейскими и нашим приятелем-иранцем, по приглашению которого мы приехали в Персию, ровно через десять минут после нашего поселения в гостиницу.

В конце концов, нет ничего странного. Работают стереотипы: у нас - о них, у них – об остальном мире.

Послесловие

Пресса на Западе упорно пишет об Иране, стоящем в шаге от войны, а местная пресса рассказывает о самой длинной границе с мировым агрессором на западе (Ирак) и востоке (Афганистан) страны, которого не допустит на свои ядерные объекты. Настроения 70-миллионного народа резко разделены на сторонников новой и старой власти, первые – в меньшинстве, вторые – молчат и говорят о демократии на собственных кухнях. Парень с девушкой идут по улице за руку, не имея в паспорте отметки о браке, а с женских голов часто невзначай сползает платок. Мусульманин свободно заходит в христианскую святыню, а христианин – в мечеть, хотя в лавчонке в армянском квартале мусульманину никогда не продадут алкоголь.

Молодежи в стране в несколько раз больше, чем людей постарше, но найти работу не так легко. Зато в машинах слушают иранских певцов в экзиле, в ресторане наливают рюмку виски из-под полы и пьют популярную в стране пепси-колу из заокеанской страны. Это не стереотипы – просто жизнь, которую нам удалось увидеть.