Иранские хитрости России Алекс Диркерд, для «Главреда» Удастся ли Вашингтону, Брюсселю и Москве выработать консолидированную позицию в вопросе иранской ядерной программы?

Прежде, чем ответить на этот вопрос, следует обратить внимание на два важных момента. С одной стороны, это определенная эволюция в отношении к ядерной программе Ирана со стороны США и поиск взаимопонимания по этому вопросу с Россией. С другой – корректировки во внешней политике Кремля, произошедшие в течение нескольких последних лет. И особенно со странами так называемого «зеленого полумесяца».

Если всю эту схему изложить упрощенно, то вывод получится примерно следующий: Москва прониклась сознанием того, что Россия имеет непосредственное отношение не только к Западу или Востоку, но и исламскому миру. Видимо, именно поэтому в Кремле решили, что сближение с миром ислама не только не нанесет ему никакого вреда, а напротив – предоставит определенные преимущества. Неслучайно же Россия решила вступить в качестве наблюдателя в Организацию «Исламский конгресс» (ОИК), и, тем самым, существенным образом облегчила налаживание более активных отношений с арабскими странами.

В политике Москвы произошло своего рода возрождение отдельных направлений политики Советского Союза, который выступал в роли эдакого союзника большинства развивающихся стран Азии и Африки, обеспечивая себе, таким образом, политическую поддержку большого количества государств при решении международных вопросов, которые требуют создания определенного общественного мнения в мировом сообществе с целью более успешного противостояния Западу. Развивающимся странам в постколониальную эпоху импонировало то, что Советский Союз поддерживал их инициативы в проведении антиимпериалистической политики. В нынешнюю эпоху после периода разочарования в связи с утратой распавшегося Советского Союза былого влияния и мощи развивающиеся страны вновь увидели в России возможного союзника, располагающего рычагами определенного воздействия на сверхдержаву – США и их европейских союзников.

С другой стороны, в Вашингтоне стали осознавать, какими возможностями располагает Россия в вопросе решения определенных проблем в урегулировании отношений с азиатскими странами, или, по крайней мере, поняли, что без участия Москвы существующие проблемы решить трудно либо практически невозможно.

Важнейшее значение для определенной корректировки тактической линии в политике США имели очевидные неудачи в Ираке и ухудшение обстановки в Афганистане.

Страны Евросоюза сегодня с учетом ситуации, складывающейся во взаимоотношениях с мусульманским миром, стремятся воздерживаться от резких и крайних решений, предпочитая выработку более осторожных и взвешенных шагов.

Важнейшим вопросом при выработке общей концепции решения иранской ядерной проблемы Вашингтоном, Брюсселем, Москвой и Пекином является выбор объективных и взаимоприемлемых критериев подхода к вопросу нераспространения и подхода к Ирану как к исламскому режиму с неоднозначными политическими установками. В этой связи необходимо сказать, что такие критерии, если и существуют, то не являются общепризнанными в международной практике. Говоря иными словами, являются критериями, взятыми на вооружение разными участниками мирового сообщества, но толкуемые по-разному.

К сожалению, следует признать, что иранская ядерная проблема и ведущееся уже много лет ее обсуждение показали, что политики практически отказались от коллективных базовых принципов подхода к вопросу о нераспространении, попытались ввести в практику новые критерии, которые вроде бы отражают новые политические реалии сегодняшнего дня, и в результате оказались неспособны найти пути решения проблемы.

Политический подход Вашингтона, существовавший до недавнего времени, можно рассматривать как своего рода реплику или отражение позиции США к СССР как к «империи зла». Подобная стратегия в начале нового века выразилась в формуле пресловутой «оси зла», на которую можно нанизывать любые режимы, которые проводят политический курс, не укладывающийся в рамки глобального мировидения Вашингтона. Проблема выбора критериев решения глобальных проблем, в чем нуждается мир, двигаясь к пути цивилизации и прогресса в третьем тысячелетии, похоже, в текущий период стала определенным препятствием для выработки коллективных решений. Об этом, в частности, свидетельствует обмен мнениями ряда ведущих международных экспертов по актуальнейшей проблеме войны в Ливане и иранской ядерной программе. Как представляется, высказывания экспертов практически адекватно отражают подход руководителей соответствующих стран к этим проблемам и критерии, которыми они руководствуются. (RUSSIA PROFILE WEEKLY EXPERTS PANEL 21, Thursday, July 27, 2006).

Так, наряду с проблемой ввода многонациональных сил в буферную зону для прекращения кровопролитных боевых действий между израильской армией и Хезболлой как вооруженной организацией обсуждался также вопрос выработки резолюции СБ ООН по иранской ядерной проблеме. При согласовании проекта резолюции Россия настояла, чтобы из текста, предложенного Евротройкой, были исключены слова об автоматическом введении антииранских санкций, а также, чтобы в тексте отсутствовало какое-либо упоминание о применении силы.

В этой связи западные страны задаются вопросом: почему Россия не занимает с ними и, в частности, с США, одну позицию по важнейшим международным вопросам, в том числе по ливанской проблеме и по иранской ядерной программе. При этом критерием становится отношение держав к проблеме терроризма и к странам, которые, по сути, ведут политику террора.

При этом противопоставляются два подхода: Россия выступает против непропорционального применения силы со стороны Израиля в ответ на действия Хезболлы, и, в то же время, заявляет в лице министра обороны Иванова о том, что Россия будет применять любые необходимые средства для уничтожения террористов, в какой бы точке мира они не находились.

Какую игру ведет сегодня Россия в Иране? Как будет реагировать Россия на иранскую позицию после принятия неприемлемой для Ирана резолюции? Этот вопрос является линией расхождения западных стран и России.

Вместе с тем, сами американские эксперты согласны, что, признавая главным критерием вопрос отношения к терроризму и к странам, которые явно или потенциально являются источниками терроризма, необходимо, чтобы все участники антитеррористической коалиции заняли четкую и одинаковую позицию к странам потенциального террора. Например, США по отношению к вакхабитской Саудовской Аравии - главному источнику идеологии исламистского терроризма. И Россия по отношению к Тегерану, источнику и спонсору шиитского терроризма, к тому же рвущемуся к обладанию ядерным оружием.

Тем не менее, после 2005 года наметилась тенденция к определенному сближению позиций сторон, выразившаяся в последовательном выстраивании линии, направленной на согласование компромиссных, но коллективных решений, постепенных, растянутых во времени мер, не предусматривающих жестких санкций на начальном этапе.

И Россия, и Китай – против появления новых государств, владеющих ядерными технологиями полного цикла. В то же время, есть определенная противоречивость в позиции Москвы: она не имеет права быть настолько доверчивой, чтобы считать, что Соглашение о сотрудничестве в области мирного использования ядерной энергии обезопасит от создания в Иране производства ядерного оружия, в том числе на базе «творческого» развития опыта мирного использования ядерной энергии. Однако Россия пошла на сотрудничество в строительстве атомной электростанции в Бушере, и не исключает возможность продолжения и расширения сотрудничества в этой сфере. Такое сотрудничество станет полностью обоснованным и даже необходимым в случае принятия Ираном пакета предложений Евросоюза о предоставлении Ирану ядерных технологий, в том числе путем поставки в Тегеран легководных реакторов для новых АЭС и др.

Нельзя не коснуться еще одного важного вопроса. При обсуждении иранского досье в МАГАТЭ постоянно затрагивается и вопрос доверия. Именно он составляет подоплеку для обвинения Ирана в тайной деятельности по созданию ядерного оружия. Я бы сказал, что именно он напрямую связан и с проблемой предубеждений. Как известно, мировоззрению многих людей присуща предубежденность к самым разнообразным объективным и субъективным предметам, обусловленная определенными культурно-психологическими причинами. При вхождении таких людей во власть их личные мировоззренческие особенности зачастую начинают оказывать заметное влияние на проводимую ими политику.

Известно, что на протяжении веков определенные личные предубеждения правителей отдельных государств периодически приводили либо к войнам, либо к перманентным конфликтам между странами. В нынешнее время политические деятели различных стран также несвободны от разного рода предубеждений, которые наносят серьезный ущерб как внутренним, так и международным делам. Пример предубеждения – США никогда не будут рассматривать исламский фундаменталистский Иран как полноправного члена мирового сообщества, но постараются использовать любую возможность, чтобы отомстить за унижение в 1979 году. Иран откровенно заявляет о своем предубежденном отношении к Израилю, и вполне искренне призывает уничтожить это «незаконное» государство (пренебрегая решением ООН о создании государства Израиль).

Также бытует и предубеждение: слаборазвитые страны в силу различных обстоятельств не имеют права и не должны претендовать на ядерные технологии, и в этом есть своя логика. В целом она состоит в том, что общая глобальная опасность должна поспособствовать сближению позиций Вашингтона, европейских стран и Москвы.

Однако остается еще один ключевой член СБ ООН – Китай. Можно полагать, что позиция Пекина наиболее отчетливо была выражена в апреле 2006 года во время председательства Китая в СБ ООН. Так, 12 апреля Постоянный представитель Китая при ООН Ван Гуанъя, с одной стороны, призвал Иран занять более гибкую позицию в урегулировании ядерной проблемы, но в то же время подчеркнул: в нынешних условиях введение санкций против Тегерана, в том числе применение военной силы, не пойдет на пользу урегулированию этой проблемы. Он призвал соответствующие стороны проявить сдержанность и предпринять конструктивные меры во избежание эскалации ситуации и назвал переговоры и дипломатические усилия наилучшим вариантом решения иранской ядерной проблемы. (Китайское информационное агентство «Синьхуа»)

Фактически позиция Китая базируется на использовании принятых более полувека назад пяти принципов мирного сосуществования и формулируется с учетом положений существующих международных документов в области нераспространения и принципов деятельности МАГАТЭ, в соответствии с древней китайской традицией использования незыблемых принципов неспешного решения проблем без применения силы.

При этом неизменно Пекин подчеркивает стремление к тому, чтобы международное сообщество проявило гибкость для предотвращения ядерного распространения и одновременно обеспечило право Ирана на мирное использование атома. В то же время китайская сторона, принимая во внимание сложившуюся ситуацию, призывает Иран возобновить мораторий на работы по обогащению урана и всесторонне сотрудничать с МАГАТЭ.

Таким образом, официальная позиция Пекина в достаточной степени соответствует позиции России, и на сегодняшний день устраивает западные страны. В дальнейшем, поскольку Ближний Восток для Пекина не является ближним, при изменении ситуации можно ожидать, что Пекин займет позицию «наблюдающего с горы за битвой тигров в долине».

При том, что роль Китая в мировой политике трудно переоценить, нельзя исключать, что Пекин в целом не рассматривает мусульманскую проблему как серьезную опасность для своей страны. Для Пекина серьезным уроком была попытка христианской церкви в эпоху колонизации Китая обратить население в христианскую веру. Этот фактор, будучи историческим уроком, по-видимому, имеет для Пекина большее значение, чем ислам и проистекающая из него опасность.

Складывается впечатление, что на сегодняшний день можно услышать много рассуждений о возможных действиях с целью выработки единой позиции ЕС, США, России и Китая, однако обескураживает одно совершенно очевидное обстоятельство: ни одна из сторон не способна предложить реальный способ решения проблемы - как ливанско-израильской, так и иранской.

Еще раз возвращаясь к проблеме ядерной программы Ирана, можно заключить: она стала для развитых стран проблемой глобального выбора, своего рода пробным камнем. Переплелись в клубок самые различные противоречия и наслоения: от скандала с датскими карикатурами и вопроса культурной политкорректности, разрешения ношения чадры в школах отдельных европейских стран и вплоть до вполне реального допущения формирования в Европе смешанного христианско-мусульманского общества с последующим доминированием мусульманского населения, исламской идеологии и образа жизни по шариату. От начала диалога культур по вопросам веротерпимости и признания за всеми народами реально равных прав до приема еще вчера отсталых стран с экстремистскими тенденциями в политике в клуб ядерных держав. Такова данность сегодняшнего дня. При этом никто из серьезных аналитиков не берется предсказать, чем все это может обернуться завтра. Только отчаянные футурологи рисуют картины перестройки соборов в мечети и превращения ислама в образ жизни большей части сегодняшнего цивилизованного мира. Остается дождаться официального ответа Ирана на принятую 31 июля резолюцию СБ ООН, обязывающую Иран до 31 августа полностью прекратить работы по обогащению урана и соответствующие исследовательские работы. Однако и здесь мировое сообщество не ожидает однозначного результата: согласие Ирана (что весьма сомнительно) подтвердит сохранение авторитета международных организаций и стремление Ирана действовать в рамках международных правил. Как известно, эти правила нарушались и продолжают нарушаться со стороны главных мировых законодателей, а Иран многократно ссылался на то, что правила должны быть едины для всех. В случае их несоблюдения Иран оставил за собой право вести свою игру. Сложившаяся на Ближнем Востоке обстановка дает Ирану множество аргументов в пользу того, что международные нормы действуют не для всех и не в равной мере, и поэтому волен действовать по своему усмотрению. Предварительная реакция Тегерана на выдвинутое требование – оно является незаконным и неприемлемым.

Автор-обозреватель международного портала «Wider Europe» (www.w-europe.org)