Наталья Дмитрук: «Я не жалею, что во времена революции проигнорировала подготовленный текст»
Жить в тишине – не означает молчать. Никто не может запретить глухому человеку жить в полноценном мире информации. Ведь информация – это не роскошь, а жизненная необходимость. Особенно сегодня. Однако, здоровые люди не всегда понимают нужды тех, кто от них отличается. Примером служит решение Первого Национального канала, руководство которого в один день решило, что среди их многомиллионной аудитории глухонемых зрителей больше нет. И с легкой руки лишило дневной выпуск новостей сурдоперевода, а с ним забрало у неслышащих и право на информацию.
К счастью, проблему глухих сумел понять другой канал – «1+1». Теперь энергичная и влюбленная в свое дело сурдопереводчица Наталья Дмитрук работает в новой команде. Она на примере собственной семьи знает все сложности доступа к информации глухих людей и готова не только ответственно выполнять свою работу, но и защищать права тех, к кому она обращается с экранов телевизоров.
Когда перед вами стоял выбор профессии, почему вы остановились именно на сурдопереводе?
А выбирать как-то не довелось – я родилась в семье глухих. В первый год, после окончания школы, я не поступила в ВУЗ, не хватило полбалла. Тогда-то и стал вопрос, что делать дальше? Знакомые отца предложили попробовать себя в роли сурдопереводчика. Я взялась за это дело, и мне понравилось! Теперь - это профессия всей моей жизни.
Были ли случаи, когда профессия помогала вам выйти из сложной ситуации?
Знание языка жестов мне ни столько помогает, как облегчает жизнь. Когда я лежала в роддоме, то язык жестов был единственной возможностью общаться с внешним миром. Был ужасно холодный февраль. Палата на четвертом этаже. В роддоме объявили карантин, и в здание никого не пропускали. Я со своим мужем спокойно общалась с помощью языка жестов, а вот моя соседка по палате чуть не плакала, видя как под окнами страдает супруг. Тогда мы стали общаться по своеобразной цепочке: соседка говорила мне, я - своему мужу, а уже мой Коля передавал все нетерпеливому молодому отцу. Вот так мы и общались.
Как долго вы работаете на телевидении и не хотели бы вы попробовать себя в роли настоящей ведущей?
На телевидении я уже четвертый год. И считаю, что мне очень повезло. Примерять на себя роль ведущей, наверное, уже поздно, но было бы интересно. Много лет назад, когда я еще работала на «Киевской панораме», мне дали текст и попросили озвучить. Тогда я впервые в жизни с экрана, как ведущая, прочитала минутный текст. Это было как раз в преддверии Дня глухих, я зачитывала для них поздравления.
Как вы думаете, равноценна ли замена сурдоперевода бегущей строкой?
Что вы! Понимаете, глухих очень много и уровень образования у всех очень разный. У многих, мягко говоря, - низкий, и это не вина людей с проблемами слуха, а «последствия» отношения общества к ним. Есть такие, которые прочитают слово, но не поймут его смысл. Тем более если это политические или экономические новости. И терминов они, конечно, многих не знают. А работа сурдопереводчика как раз и заключается в том, чтобы люди понимали, о чем им рассказывают. Много среди глухих и образованных людей, которые быстро и хорошо читают. Тем не менее, большинство из них жалуются на бегущую строку. Ведь чаще всего – это пара простых предложений, которые все время повторяются и не до конца дают представление о картинке на экране.
Какова роль сурдоперевода во время «оранжевой» революции? Оправдан ли тот риск, на который вы тогда пошли, сказав в прямом эфире о фальсификациях?
Конечно! В тот мой поступок вплелось очень многое. Вот взять, к примеру, моих родителей. Как источник информации среди телеканалов для них доступен был только УТ-1. Но вы сами видели, что там происходило во время революции. Хотя родители и покупали газеты, я все же бежала домой, чтобы с моей помощью они могли «услышать» новости «5» канала. И только тогда я вдруг поняла, как это все ужасно. Ведь мы переключаем с канала на канал, смотрим тот, который нам больше нравится. У нас всегда есть право выбора источника информации. А глухим этого выбора не дали. Вот, мол, довольствуйтесь тем, что есть. И мне так за них стало больно… Я ни в коем случае не жалею, что тогда, 25 ноября 2004 года, проигнорировала заранее подготовленный текст.
Не так давно руководство Первого Национального посчитало, что сурдопереводчик портит картинку. И нас «попросили» уйти в отпуск… Так давайте тогда уничтожим всех инвалидов или посадим их в гетто. Давайте сделаем так, чтобы не было людей на колясках, чтобы глухие, не дай Бог, не жестикулировали в людных местах… А это же их родной язык. Так какое мы после этого общество? Мы же не в лесу живем! Меня это сильно возмущает!
Как вы восприняли Международную награду свободы прессы имени Джона Обьюшона?
Я, конечно, о ней знаю, но она до меня не дошла. Наши журналисты, читая новостийную ленту, сообщили мне такую приятную новость. Потом читала, что меня поздравляли с ней. Спасибо, конечно, большое. Но на самом деле, ее у меня нет.
Теперь вы работаете на канале «1+1»?
Да. Кстати, хочу заметить, что я в восторге от нового коллектива, от того, как они меня встретили. Я вообще удивлена тем фактом, что меня снова пригласили на телевидение. В коллективе к моей работе отнеслись с большим пониманием и уважением.
А если однажды телевидение не будет нуждаться в сурдопереводчиках, чем вы будете заниматься?
Я, конечно, буду продолжать работать по своей профессии, которую очень люблю. И я не сомневаюсь, что буду востребована. Возможно, я бы, например, справилась с преподаванием языка жестов.
Что вы понимаете под понятием «права глухих»?
У меня есть мечта. Я бы хотела, что бы начиная уже с детского сада, глухих детей хорошо учили. Это очень больной вопрос. Ведь из специализированных школ они выходят полуграмотными. А так хочется, чтобы их учили не только читать и писать, но старались привить красоту жестов. Точно так же, как и нас когда-то учили красивой речи. Вот почему, я считаю, что сурдопереводчики на телевидении необходимы. Мы же смотрим на ведущего, как он красиво и правильно говорит. Мы у него учимся. Когда слушаем радио, в нашем подсознании закладываются правильные ударения. Точно так же и глухие, только они не слышат речь, а наблюдают за жестами. Я же не говорю уличными жестами, я говорю правильными, литературными. Я хочу, чтобы и дети их знали. В конце концов, это их родная речь!
Моя мечта, чтобы глухие были адаптированные в общество нормальных, здоровых людей, чтобы они трудились вместе с ними, а не на отдельных, изолированных, предприятиях. Я хочу равных прав для всех инвалидов. Почему, например, в аэропортах нет сурдопереводчика? Кто поможет человеку в дороге? Больнице? Почему наше общество все еще упорно не хочет воспринимать этих людей, как равных себе?
